Иду к метро через лесок, особенно грязный по весне. Под ложечкой тоскливо сосет, словно приближаюсь к неприятностям. Рита... одна большая загадка, а не девушка. Вообще не носит флай, где это видано? А если серьезно - что ей надо от меня? Чувств? Да ну, она же "зомби", а это навсегда. Последнюю странную вспышку считать не будем, это так... вспышка. Разовое явление. Сумасшествие мое и ее. Тогда что же ей от меня надо? Ей, Даниилу, "собакам" еще этим непонятным, "термитам" какого-то генерала... Чувствую, что все несуразности последнего времени, только-только позабытые за интересной работой, снова начинают кружить вокруг меня и пугать. Смыться бы на время из столицы, да такую работу кто бросит в здравом уме? Из иммигрантов - никто!
Твердо решаю отправить ее прямо от метро обратно. Странно, но легче не становится, все равно сосет и сосет. Словно иду в ловушку.
Я увидел ее издалека. Слишком издалека. Ее и их. Высокая тонкая фигурка, две "собаки" подступают к ней, не обращая внимания на прохожих. Даже с такого расстояния чувствую их оскал. Я узнаю его сразу. С таким оскалом "собаки" идут убивать. "Гончаки". Быстрые, ловкие, злобные. Они что, взбесились - при свидетелях, днем?! У "собак" такое бывает, но... причина, ф-фак, причина?! Она же не из их среды, не конкурентка!
Прохожие обходят стороной место конфликта, ускоряют шаги и отворачиваются - обычная реакция обитателей столицы на чужие проблемы. Я срываюсь с места и бегу, хотя понимаю, что никак не успею. Сверкает нож. Ее бьют в живот, раз, другой... много раз.
Рита лежит на асфальте, скорчившись, поджав руки и ноги к животу. "Собаки" уходят не торопясь. А куда им спешить? Мало кто из обычных людей способен встать на их пути, обычные люди оскалившихся собак сторонятся инстинктивно. Но я - не обычный.
- Куда вы? - бросаю им вслед. - Я же вас видел.
Они останавливаются, переглядываются.
- Что ты натворил, придурок?! - орет один из них. - Он же нас видел!
И ударяет напарника ножом. Потом опускается рядом с ним и рыдает в истерике, бьет кулаками по асфальту и снова рыдает.
Мне пока что не до него. Опускаюсь на корточки рядом с девушкой, осторожно осматриваю. Кровь. Много крови. Курточка изрезана. Больше десяти ударов в живот. Она еще живет, но шансов у нее нет. За что? Ее - за что?! Ответ рыдает неподалеку. Встаю и направляюсь к "собаке". Мне требуется получить ответы на несколько вопросов, и он ответит, никуда не денется. На ходу прошу первого попавшегося вызвать оперативные службы. Парень дергается. Кажется, я его придавил. Ну и что? Он был рядом, когда Риту убивали, и пальцем не шевельнул, чтоб защитить, теперь мне его не жалко. Будет вызывать полицию час за часом, и вызывать, и вызывать, даже когда отберут инфо, и избавится от мании очень нескоро... но мне все равно.
При моем приближении "собака" поднимает на меня тоскливый взгляд и воет. Чует, скотина, свою смерть. Его мне тоже не жалко.
Сквозь лесок пятно реанимационной машины почти не проглядывается. Быстро они все приехали. Там сейчас суета, оживление, фотографируют, свидетелей опрашивают... хорошо, что успел уйти. Не люблю известность, особенно у правоохранителей. Вопросы у них могут появиться такие, что снова придется из столицы удирать без оглядки. Так что мне лучше по темноте, через ширмочку...
"Собака" ответил, куда бы он делся. Теперь у меня есть заказчик, есть недостающая информация, и все непонятности прошедшего месяца со щелчками складываются в цельную картину. Почти все. Но для действий мне уже достаточно. И я иду, чтоб встретить кое-кого.
Ненавижу, когда убивают детей.
10.
В этой части микрорайона я пару раз бывал, когда искал помещение под приемную, и уже тогда обратил внимание на скромный фасад небольшого здания, выглядывающего из сплошной стены. По табличке у входа - Московский институт радиоэлектроники. Скромно и непонятно. Непонятно, потому что ни студентов, ни сотрудников у входа я ни разу не заметил, вообще никого не заметил. Тогда какой же это институт? Но сейчас я уже знаю, какой.
Я не подхожу к дверям, там наверняка видеонаблюдение, стою далеко в стороне и просто жду. "Собака" сказал, он должен выйти сам. Кто именно - знал второй, но второй к тому моменту говорить не мог, как и дышать. Так что я просто стою и жду. Я почему-то уверен, что узнаю его.
