– Том, сходи на кухню и принеси мне чаю. Слышишь ты или нет? Ну скоро это будет? – нетерпеливо спросила графиня после недолгой паузы, видя, что мальчик не отзывается более на ее приказание, не будучи в состоянии побороть власть сладкого сна.
Графиня досадливо привстала с оттоманки и вдруг с криком испуга отскочила в угол комнаты: она заметила присутствие в комнате незнакомцев, и от неожиданности потеряла всякое самообладание.
– Кто вы? Что вам нужно? – робко спросила она.
– Я – главный военный прокурор, – с ледяным спокойствием ответил Биндер. – Этот господин, – он указал на Вестмайера, – мой адъюнкт, а фельдфебель из полка императрицы командирован в мое распоряжение в качестве ассистента.
– Что же вам нужно от меня, господа?
– Я явился сюда по делам службы, чтобы произвести вашему сиятельству допрос по важному делу.
– И ради этого ко мне входят без доклада и позволения в спальню, и притом чуть ли не ночью? – резко спросила Аврора, постепенно обретавшая утерянное самообладание.
– Служебная необходимость не считается с такими пустяками, графиня, тем более что я имею полномочие, – и Биндер хлопнул себя по боковому карману, словно указывая, что это полномочие хранится там. – Да, я имею полномочие арестовать вас в случае, если сочту это необходимым.
Аврора вздрогнула и испуганно взглянула на мнимого прокурора, но, встретившись смущенным взором с властным холодным выражением его глаз, растерянно поникла головой.
– Что же вам нужно от меня? – спросила она.
– Благоволите сначала выслать из комнаты слуг. Вам самой, графиня, будет неприятно, если допрос будет учинен в их присутствии.
По знаку графини паж и слуга вышли из комнаты.
Тогда Биндер тихо, но повелительно сказал что-то Вестмайеру, и тот ушел, уводя за собой фельдфебеля.
Биндер указал графине на кресло и сам уселся против нее на стуле.
– Графиня фон Пигницер, – суровым тоном начал лжепрокурор, – недавно вы дали ложные показания…
– Никаких ложных показаний я не давала! – вспыхнула Аврора.
– Попрошу вас не прерывать меня, потому что у меня слишком мало времени. Итак, недавно вы дали ложные показания с целью погубить из личной мести гренадера Лахнера, вошедшего к вам в дом под видом барона Кауница. На основании этого военный суд приговорил его к смертной казни, и только потому, что Лахнер отказывался, по особым обстоятельствам, дать объяснение некоторым непонятным сторонам своего прошлого. У Лахнера оказались очень высокие покровители. Да и посудите сами, графиня, мог ли бы без покровительства высоких лиц простой гренадер попасть под чужим именем в самый избранный круг? Итак, этим покровителям удалось пробраться к нему в одиночную камеру и получить кое-какие дополнительные показания, которые явно свидетельствовали о его невиновности. Поэтому исполнение приговора приостановлено и назначена комиссия, явившаяся ныне к вам для производства дополнительного следствия. Но я имею, кроме того, особое, секретное поручение. Одной высокой особе, имя которой я не уполномочен назвать, не хочется, чтобы делу была дана широкая огласка. Отчасти это делается по государственным соображениям, отчасти с целью оградить славное имя фон Пигницер. Ведь теперь совершенно ясно, что вы из необоснованной ревности и чувства мести хотели погубить Лахнера ложным оговором. И вот мне поручено сначала попытаться склонить вас добровольно исправить содеянное вами, честно сознаться в лживости первых показаний. Только в том случае, если мне не удастся сделать все это без огласки, я должен приступить к другим мерам.
– Я совершенно не понимаю, чего от меня хотят. Я уже дала показания и больше ничего прибавить не могу!
– Графиня, вы говорите так по особым причинам, не зная, как на самом деле обстояли дела. Позвольте мне рассказать вам все, может быть, тогда вы измените свое отношение к этому делу. Гренадер Лахнер несколько лет тому назад встретился на гауптвахте, куда его посадили за невинную проделку, с каким-то арестованным незнакомцем, оказавшимся впоследствии графом Турковским. Турковский сообщил Лахнеру, что ему грозит на следующий день смертная казнь, и напомнил, что последняя предсмертная воля человека священна. Лахнер выразил желание исполнить эту волю. Тогда Турковский рассказал ему, что существует дама, баронесса фон Витхан, которую несправедливо обвинили, что он, Турковский, не найдет себе покоя на том свете, если дама не будет оправдана окончательно, и что Лахнер должен дать ему слово разыскать оправдательные документы. Когда Лахнер согласился сделать это, осужденный подарил ему кольцо на память.
– Но к чему вы рассказываете мне все это?
