Кругом небольшими группами расположилось общество, состоявшее из тридцати-сорока человек. Дам было очень мало, мужчины представляли собой смесь всех рангов и сословий. Видно было, что к графине ходят так же, как ходят в какое-нибудь питейное заведение, не считаясь с обществом. Да и тон, царивший там, сразу не понравился Лахнеру. Раздавались такие откровенные шутки, дам так смело и неприкрыто обнимали, что можно было подумать, будто находишься не в графском доме, а в учреждении для жертв общественного темперамента. Впрочем, это было очень на руку Лахнеру: чем свободнее было в доме, тем свободнее должна была быть и сама хозяйка, а последнее обстоятельство обеспечивало ему быстрое удовлетворение затаенного желания разгадать тайну «трех кинжалов».
Прерванный появлением Лахнера концерт возобновился, Феррари спел соло, затем дуэт с Пигницер. Потом, по требованию публики, Пигницер спела одна какой-то чувствительнейший романс.
После этого она спросила Лахнера, не играет ли и он на каком-либо инструменте. Предполагая, что в доме нет скрипки, Лахнер сознался, что очень любит этот инструмент, «хотя и не пользуется взаимностью», с достойной скромностью добавил он.
Но, к его неудовольствию, скрипка в доме все-таки нашлась, и очень плохая. Лахнера заставили играть, и его игра вызвала всеобщее одобрение. Это еще более расположило к нему графиню.
По окончании музыкальной части вечера в зал внесли маленькие накрытые столики, и общество расселось ужинать. Пигницер посадила Лахнера вместе с собой за столик, за которым сидели, кроме того, Феррари и какая-то пожилая женщина. Во время ужина, за которым больше пили, чем ели, графиня была чрезвычайно любезна с Лахнером и, чокаясь с ним «за исполнение его самого пламенного желания», даже коснулась под столом его ноги своей туфелькой. Феррари, имевший по всем признакам некоторые права на графиню, кидал на нашего героя свирепые взгляды. Однако гренадер старался не замечать их.
По окончании ужина общество поднялось и собралось уходить. Лахнер хотел последовать примеру остальных, но Аврора шепнула ему, чтобы он остался. Это тоже было как нельзя более на руку Лахнеру, и вскоре он сидел с графиней, Феррари и пожилой женщиной в маленьком салоне на диване перед столиком, на который лакеи поставили свежую батарею вин и ликеров.
– Ну что вы скажете о моем пении? – спросила Пигницер Лахнера.
– О, графиня, – с хорошо разыгранным восхищением вскричал гренадер, – я не могу даже описать вам, в каком восторге я остался от поразительного исполнения вами труднейших итальянских арий! Вы могли бы свободно зарабатывать свой хлеб в качестве оперной примадонны, и ваше выступление на сцене составило бы новую эру в искусстве!
– Льстец! – кокетливо сказала графиня. – Однако как бы там ни было, а ваши слова дают мне силы и смелость привести в исполнение свое заветнейшее желание. Но как же выступить перед публикой, если не имеешь ни привычки к этому, ни сценического опыта? Знаете, что я задумала? А что, если переделать эстраду в этом зале в маленькую домашнюю сцену?
– Это гениальная идея! – обрадованно воскликнул Лахнер. – Мне с самого начала бросилось в глаза, что этот зал как нельзя более подходит для переделки его в театральный. Умоляю вас, графиня, не откладывайте этой мысли, а сейчас же осуществите ее!
– Однако, майор, – сказала Пигницер, – вы вдруг стали пламенным поклонником искусства!
– Графиня, поверьте, что я не могу без восторга встретить проект, который позволит вашему таланту распуститься пышным цветком.
В разговор вмешался Феррари. Он принялся доказывать, что зал слишком низок и узок и что акустические условия будут слишком плохими. Кроме того, он уверял, что в зрительной половине зала не поместится и двадцать человек.
Лахнер принялся оспаривать это мнение, все четверо отправились в зал, и тут Лахнер на месте стал доказывать исполнимость проекта.
– Вам очень хочется, чтобы этот проект был осуществлен? – спросила Аврора Лахнера.
– О, графиня, еще бы!
– В таком случае я скажу вам следующее: если вы хотите, чтобы проект был исполнен, вы должны сами руководить работами!
– Согласен! – воскликнул с жаром Лахнер. – Согласен и благодарю вас, графиня, за оказанную мне честь!
Он схватил ее руку и, словно в припадке радости и страсти, несколько раз бурно поцеловал.
– Ну а когда вы начнете работы?
– Завтра рано утром, графиня, потому что не следует откладывать. С утра я набросаю на месте план переделок, а потом найду рабочих и займусь осуществлением проекта. А теперь, графиня, позвольте пожелать вам спокойной ночи – уже слишком поздно!
