# # 1 Кэрри трейд — инвестиционная стратегия, которая основана на базовом арбитраже между процентными ставками, но основную прибыль приносит растущий курс валюты. В описываемых событиях капитал бежал в самую защищенную и привлекательную валюту — российский рубль.
Казачьи отряды высекали искры из булыжных мостовых Парижа, и местные трактирщики спешно меняли вывески на своих заведениях: Европа узнала слово «бистро». Разгромленная отступающая армия Наполеона родила ласково-презрительное слово «шаромыжники» (оборванные, замершие французы, клянча еду у российских крестьян, начинали обращение с вежливого «шер ами» — дорогой друг). Европа с жадным интересом ловила новости из Петербурга, а парижские кокетки накалывали шелковые платки на граненые штыки российских солдат.
Русская армия могла дать то, чего не могла ни одна армия мира — она могла дать защиту.
— А кто это — Потемкин? — заинтересовался Костилье. — Я о нем не слышал.
— Скоро услышите! — зловеще пообещала девушка.
— Мадемуазель, если вы считаете, что Россия в скором времени будет процветающим государством, то почему вы отказываетесь плыть на родину? — задал резонный вопрос де Брюэ.
— Я хочу создать свое государство.
Невозмутимый ответ ошеломил мужчин. Костилье почти неслышно ахнул:
— Вы сошли с ума!
— Я могу обидеться! — пригрозила Златка.
— Простите, — смешался француз. — Но… неужели вы сами верите в это?
— Верю, — просто ответила девушка.
Костилье порывисто поднялся из кресла и взволнованно прошелся по столовой. Де Брюэ, лишенный такой возможности, лишь покачивал головой. Видя смятение мужчин, девушка поспешила внести пояснения:
— Сказано, конечно, громко. Но… пока это будет небольшая территория, хорошо защищенная, с собственной армией и своей денежной единицей. А потом…
— Господин, вождь прибыл.
Прервав беседу, в комнату вплыла чернокожая служанка. В ее пухлых губах это прозвучало торжественно и величаво. Доминик де Брюэ молча кивнул в ответ, взглянув в окно, мутное от потоков дождя, и неожиданно предложил:
— Не желаете познакомиться с вождем? Он сын одного из старейшин племени сиу. Занимается поставками пушнины из Дакоты.
— Дакота? — вскинулась Златка.
— Да, — удивленно ответил де Брюэ. — А почему это вас заинтересовало?
— Да так, — туманно ответила девушка. — Мне необходимо отлучиться… вы позволите?
— Конечно, конечно, — засуетился хозяин. — Марта вас проводит, а мы пока займемся скучными вопросами торговли.
Необъятных форм негритянка, топая слоновьими ногами, неторопливо шествовала по коридору. Златка остановилась — внезапная мысль посетила ее.
— Марта, — тихо окликнула она служанку.
— Да, госпожа?
— Где месье хранит письменные принадлежности?..
Стоя перед зеркалом, оправленным в резную раму, она тщательно, несколько раз стирая и подправляя, воспроизводила смутно припоминаемый рисунок. Тяжело вздохнув, девушка отложила гусиное перо в сторону, подула на плечо и скептически осмотрела творение.
— Ладно, сойдет на один раз, — огласила она окончательный вердикт. — Моду на тату придется вводить позже.
Еще раз полюбовавшись на самое себя, Златка показала язык отражению и осторожно, двумя пальцами, чтобы не размазать едва просохший рисунок, водрузила бретельку платья на место.
На деликатный скрип половых досок синхронно повернулись три головы: две французские и одна индейская. За время ее отсутствия мужчины переместились за небольшой карточный столик, стоящий рядом с камином.
Лакота-сиу выглядел так, как и должен выглядеть индеец. Высокий, поджарый, но широкий в кости. Бесстрастный взгляд глубоко посаженных серых глаз с надменной гордостью сверкал на татуированной физиономии дикаря. Толстая коса, тщательно обернутая узорчатой тряпочкой, ленивым удавом сползала с бритого черепа. Яркая одежда, расшитая бисером и украшенная шкурками горностая, висла мокрой бахромой, роняя крупные капли на вощеный до матового блеска пол. В общем — обычный, ничем особо не примечательный краснокожий. Златка мысленно рассмеялась — именно так она и представляла себе коренного жителя Америки.
— Знакомьтесь, Злата, это — мой друг, Сидящий Медведь, — представил индейца де Брюэ.
Девушка удостоилась едва заметного величественного кивка.
— А это — мадемуазель Злата.
Еще один неохотный кивок. Наступило молчание. Медведь пыхнул клубами ароматного дыма из полированной трубки красного дерева и неожиданно сказал:
— У тебя красивая скво, бледнолицый друг. Продай!
Прозвучало как требование. Де Брюэ отрицательно мотнул головой, тщательно пряча усмешку в глазах.
— Двадцать шкурок серебристого горностая, — продолжал упорствовать дикарь. Немного поразмыслив, он внушительно добавил: — Это много!
— У всего племени сиу не хватит мехов, чтобы купить меня! — дерзко заявила девушка.
Индеец окинул ее презрительным взглядом: женщины, не принадлежащие племени, были товаром. То, что товар попался разговорчивый, особой роли не играло. Он настойчиво повторил:
— Продай!
— Ты не ответил мне, вождь! — добавив презренья в голос, сказала Златка.
— Кто ты…
Девушка не дала ему договорить:
