– М-мама? – запинаясь, выговорила Натали. – Я думала, ты уже ушла.
– Ага, то есть ты ждала, пока все разойдутся, а потом удрала с уроков и прокралась домой? – обвиняющим тоном спросила судья Моралес.
«Все»? – подумал Чез. – Кто ещё живёт здесь вместе с Натали… э-э, другой Натали и её мамой?»
Натали отчаянно пыталась овладеть собой. Наконец она с вызовом взглянула на судью Моралес, которая стояла на нижней ступеньке. Чуть-чуть высунувшись из-за нагревателя, Чез мог увидеть её затылок.
– Я не прогуливаю школу! – заявила Натали. – Мне стало нехорошо, и меня отправили домой!
– Не позвонив сначала мне? – насмешливо спросила судья Моралес. – Перестань, Натали. В школе так не делают. Неужели ты считаешь мать такой глупой, что сочиняешь эту ерунду.
– Но это правда! – настаивала Натали. – Тебе звонили, но не дозвонились. Тогда секретарша сказала, что сегодня у многих какие-то проблемы со связью, и там была мама Меган, и она сказала, что отвезёт меня домой, потому что ей всё равно по пути…
– Не ври, – ледяным тоном прервала судья Моралес. – У тебя нет никакой знакомой Меган.
«Один-ноль в пользу судьи Моралес», – невольно подумал Чез.
– Мы познакомились совсем недавно, – заявила Натали. – Ты её ещё не видела.
«Один-один. Ну и быстро же она сочиняет».
Как ни странно, он ощутил прилив надежды: Натали говорила так убедительно – может быть, ей и удастся как-нибудь отболтаться.
Иначе им конец.
– Натали, – к удивлению Чеза, голос судьи вдруг смягчился. – Мы же это обсуждали. Надо быть осторожнее, когда с тобой пытаются сблизиться. Ты ведь понимаешь, мы с папой занимаем такое положение… и есть люди, которые захотят втереться к тебе в доверие. Они притворятся, что ты им нравишься, тогда как на самом деле…
– Ты хочешь сказать, что никто не стал бы со мной дружить, если бы не вы с папой?! – взорвалась Натали. – Ты серьёзно, мама? Ты это хочешь мне внушить? Моя самооценка тебя совсем не волнует?
– Натали! – Судья Моралес вновь заговорила резко. – Ты понимаешь, что я имела в виду другое! И в любом случае ты прекрасно знаешь, что мать этой твоей Меган, кто бы она ни была, не тот человек, к которому ты должна обратиться в случае необходимости. Школьной администрации известно, что число людей, с которыми тебя можно отпустить, жёстко ограничено. Администрация повела себя абсолютно безответственно, и я буду жаловаться. Но твоё поведение предосудительно и… и легкомысленно. Ты что, хочешь, чтобы тебя похитили? Разве ты не понимаешь, что, учитывая обстоятельства, это вполне вероятно? И я знаю, что ты здорова. Просто признай это, и мы продолжим разговор. – Судья не повышала голоса, но отчего-то её язвительный тон был хуже крика.
Чез сидел за нагревателем, и судья Моралес отчитывала не его, но всё равно ему хотелось съёжиться. А ещё – молить о пощаде и извиняться. «Прости! Прости, Натали, что тебе пришлось врать!» Чез готов был выползти из-за нагревателя и сказать судье: «Простите, что я проник в ваш дом из другого измерения! Мне страшно жаль, что вы не знаете о нашем присутствии!»
Но, конечно, делать этого было нельзя.
Чез сглотнул и стал наблюдать дальше.
Лицо Натали скривилось, будто она собиралась заплакать. Потом она отбежала в сторонку – Чезу пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть её, – и, схватив оранжево-синий мусорный бачок, так крепко вцепилась в края, что пальцы у неё побелели.
А потом Чез услышал звуки рвоты.
– Это она нарочно? – шёпотом спросил Финн. – Она так здорово умеет притворяться?
Эмма накрыла ладонью рот Финна и предостерегающе покачала головой. Чез поднёс палец к губам.
– Ох, Натали, девочка моя, – сказала судья, и её голос зазвучал, совершенно как у госпожи Моралес. – Пойдём наверх, тебе надо умыться. А потом убедимся, что тебя не отравили.
Чез ещё теснее прижался к Эмме и Финну, надеясь, что они, все трое, сольются с тенями. Госпожа Моралес сделала несколько шагов навстречу Натали. Чез сидел не поднимая головы – он смотрел на брата и сестру, потому что иначе непременно взглянул бы на Натали и госпожу Моралес. «Если судья заметит нас, придётся сочинить какую-нибудь правдоподобную историю, – подумал он. – Нельзя рассчитывать на то, что Натали будет врать за всех. Если судья повернётся, мы окажемся прямо перед ней».
Но, возвращаясь к лестнице, госпожа Моралес смотрела только на Натали. Чез так и не услышал ни испуганного аханья, ни криков «Кто вы?! Что вы тут делаете?! Я сейчас вызову полицию!».
Тем не менее Чез сидел напрягшись, готовый бежать. Или выскочить и отвлечь судью Моралес в надежде, что она не заметит остальных. «Да. Это хороший план». Он не позволял себе расслабиться, пока за Натали и судьёй Моралес не закрылась дверь.
Финн оттолкнул руку Эммы, зажимавшую ему рот, откинул голову, чтобы посмотреть на брата, и спросил своим обычным невинным шёпотом:
– Отравили? А здесь кого-то травят? Что, вот так вдруг человека могут взять и отравить?
– Понятия не имею, Финн, – ответил Чез. – Наверное… наверное, хорошо, что мы принесли еду с собой.
