Крапивин усмехнулся и опустился на скамью, всем своим видом показывая, что считает продолжение их бесконечного спора о службе самозванцу бессмысленным.
– Ну что, Вадим, – произнес Чигирев, – вот я и нашел тебе службу, которую ты будешь рад исполнить и которая будет полезна для нас.
– Держи карман шире, – фыркнул Крапивин.
– Скажи, зачем ты вообще пошел на службу к Годунову? – словно не заметил его выпада Чигирев.
– Противодействовать польской оккупации, – отчеканил Крапивин.
– Это и наша задача. Сейчас поляки представляют серьезную угрозу режиму царя Дмитрия. Да и России в целом. Лучший способ победить врага – посеять смуту на его территории. Думаю, здесь ты возражать не будешь. Так вот, я предлагаю тебе отправиться в Польшу к пану Забжидовскому и убедить его начать рокош против короля. На самом деле этот рокош должен возникнуть в следующем году. Он будет подавлен в тысяча шестьсот седьмом гетманом Жолкевским. Я же хочу, чтобы он возник сейчас и был куда сильнее. Это нужно для моей игры и, думаю, соответствует твоим задачам. Как ни странно, но в данном случае мы будем заодно. Конечно, от имени Дмитрия я тебе действовать не дам. Ты привезешь Забжидовскому денег на рокош, но Забжидовский и все остальные должны думать, что ты частное лицо, через которого действует герцог Карл Зюдерманландский – злейший враг Сигизмунда. Легенда такая: ты бежал от Дмитрия и попал к шведам. Они наняли тебя посредничать в организации мятежа в Польше. Переписку пусть ведут только через тебя, а я уж за герцога Забжидовскому отвечу. Неплохой шанс перессорить двух будущих главных врагов России, Польшу и Швецию. А там, как знать, если рокош разрастется… может, Варшава станет русским городом на двести лет раньше. В твоем духе. Ну что, согласен?
Крапивин посмотрел на него исподлобья:
– Ну ты даешь, интриган. Настоящий царедворец. Расскажи‑ка поподробнее, что вы там с вашим самозванцем удумали.
ГЛАВА 26Рокош
– А теперь, панове, давайте выпьем за пана Крапинского, приехавшего к нам из Московии, – провозгласил пан Анджей. – Он не только привез нам денег на рокош, но и показал себя как славный рубака и хороший друг.
– Да ладно тебе, пан Анжей, – отмахнулся Крапивин. – Каким еще рубакой я себя показал? Ну, укоротил я этого наглеца, который про москалей гадости выкрикивал, так что с того?
«Вот попался бы ты мне под Новгородом‑Северским или в Добрыничах, узнал бы, как я рублюсь на самом деле», – добавил он про себя.
– Э нет, пан Владимир, – улыбнулся во всю раскрасневшуюся рожу пан Анджей, – знатного бойца видно издалека. Ты не только ростом вышел, но и духом воинским. За тебя, друже.
Все сидящие за столом выпили. Крапивин тоже пригубил вина и повернулся к сидящему рядом Михаилу Линкевичу, начальнику городской стражи:
– Послушай, пан Михал, может, посты проверить?
– Зачем? – искренне удивился Линкевич.
Ему явно не хотелось выходить из‑за стола, покидать теплую компанию, и отправляться в ночную темень под мелкий сентябрьский дождь.
– Так для порядку надо, – заметил Крапивин. – Мне показалось, что многие в караул пьяные пошли.
– Да пусть ребята повеселятся, – отмахнулся Линкевич.
– Нельзя так, мы на войне, – настаивал Крапивин. – Как пан Забжидовский с основным войском в поход против короля ушел, так его городок со складами и казной – лакомая добыча. Я бы, по крайней мере, на месте королевского гетмана обязательно сюда нагрянул.
– Король когда еще войско соберет! – фыркнул пан Михал.
– Если так караульную службу нести, то нас можно и с одной сотней взять, – огрызнулся Крапивин.
– Вот, хороший ты человек, пан Владимир, – усмехнулся Линкевич, – только скучный. Для тебя война – это караулы, дисциплина, провианта подвоз. Не люба шляхтичу такая война. Наше дело такое: увидел врага – так руби его. Не видишь – так мед пей и девок щупай. Жизнь коротка, а завтра еще и убить могут. Почто голову себе забивать?
