Помолчали. Одни ботинки хлюп-хлюп, другие хлюп-хлюп-хлюп. А в результате идут рядом и никто никого не обгоняет. Интересно.
— Кстати, ты можешь мне подробно рассказать весь процесс, который привел тебя к решению задачи с поясом?
— А что такое процесс? — спросил Сапожников.
Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп-хлюп.
— Ну хорошо… Была поставлена задача — придумать новый спасательный пояс…
— ОСВОД поставил, — сказал Сапожников.
— Что поставил?
— ОСВОД поставил задачу…
— Помолчи. В котором не было бы недостатков пробкового пояса — громоздкости и надувного — долго надувать, когда человек тонет… Я правильно формулирую?
— Вы правильно формулируете.
— Ну и что дальше? Дальше ты начал читать книги насчет поясов…
— Зачем?
— То есть как зачем? Чтобы узнать, что придумали до тебя.
— А зачем?
— Ты действительно дефективный! Чтобы прежние выдумки помогли новым.
— Так ведь никому не помогли, — сказал Сапожников. — Иначе бы конкурс не объявили.
Помолчали.
— Объявили потому, что осознали ограниченность обоих вариантов, — строго сказал учитель. — Это очень много… Это диалектика… Тебе не понять. Мал еще… В каждом явлении есть противоречие… Что такое противоречие, знаешь? Нет? Ну, хоть так: в каждой вещи есть для нас полезная сторона и есть вредная — и так и так, понятно?
— И так и так — понятно.
— Ну и расскажи, как ты придумал свой пояс… Только подробно.
— Да вы же сами сказали — и так и так.
— Ну и что?
— Ну, надо взять от двух поясов только полезное, а остальное не брать.
— Ну, а как ты взял, как? Другие же не взяли?
— A-а… вон про что, — сказал Сапожников.
Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп-хлюп.
— Насколько я понимаю, суть твоей выдумки в следующем: берутся две гибкие пластины разной длины и прикрепляются к двум стенкам плоского мешка из водонепроницаемой ткани.
— Можно из плаща сделать мешок, — сказал Сапожников. — Он резиной покрыт.
— Молчи… Получается плоский мешок, где две стенки состоят из гибких пластин.
— Можно в чемодан положить и ехать на пароходе, — сказал Сапожников.
— Да подожди ты с пароходом… Подожди! — сказал учитель. — Дальше… В случае нужды человек огибает вокруг талии короткую пластину, образуя круг малого диаметра, в то время как длинная пластина образует круг большого диаметра… Правильно я формулирую?
— Вы правильно формулируете… Мешок растопыривается — а в нем воздух. И надувать не надо. Только пробку завинтить. В большой пластине же дыра с пробкой на цепочке?
— Ну и как ты рассуждал, когда это придумывал?
— Как — рассуждал?
— Ну хорошо. Что тебе прежде всего в голову пришло? Взять пластины — одну длинней, другую короче…
— Нет, — сказал Сапожников. — Пластины я потом придумал.
— Потом?
— Ага. Я сначала разозлился. Шину велосипедную накачивал насосом. Долго очень… пояс надувать. Надо, чтобы он сам воздух всасывал, как велосипедный насос, когда обратно тянешь. И у насоса одна стенка от другой отходит… ну, поршень, а внутрь воздух всасывается… Дырку если заткнуть пробкой, то насос плавать будет… Ну а пластины потом… когда сообразил, что насос надо вокруг живота обогнуть…
— Так-так, — сказал учитель.
Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп-хлюп.
Они шли сквозь осеннюю ночь и очень боялись друг друга.
Учитель боялся, что мальчик спросит его: «А почему чересчур конкретное воображение — это дефект?» А Сапожников боялся, что учитель поймет, что он наврал, когда сказал насчет велосипедного насоса. Потому что главное было в том, что Сапожников разозлился. Насос просто подвернулся под руку в этот момент.
А разозлился Сапожников потому, что ему жалко было кукольников, которые бродили по Франции со своими деревянными человечками и всякая сволочь могла их обидеть, потому что они бедные и за них заступиться некому и спасти, а они ведь никому ничего плохого не сделали, а только хорошее. И тут он придумал, как он их спасет, когда они все плывут на пароходе, и сволочи и кукольники, все. И вдруг капитан кричит: «Граждане! Тонем! Пароход тонет! Спасательных кругов на всех не хватит! Спасайся кто может!»
И конечно, сволочи богатые расхватали все пробковые пояса, а кому не хватило, те начали надувать свои надувные. Дуют, дуют, а пароход тонет, а кукольники стоят кучкой и прижимают к себе деревянных человечков — и должны все погибнуть, потому что чудес не бывает. Ах, не бывает?! И тут Сапожников спокойно так открывает чемодан, и у него там весь чемодан набит плоскими широкими поясами, как у пожарников, в одном чемодане помещается целая куча этих поясов. И он говорит кукольникам: «Берите пояса». А они говорят: «Спасибо, мальчик. Нам ничто не поможет. Чудес не бывает». А Сапожников говорит: «Берите. Это конкретное чудо, и все рано или поздно объяснится. Это мне Аграрий сказал».
Они берут пояса и надевают на себя, оборачивая, конечно, вокруг тела. И вдруг все видят: как только пояс обернут вокруг живота, так он уже надутый, а если обратно снять — он плоский.
