Самшитовый лес полностью

Комната в доме Катерины де Вессель. Катерина и Генрих.

Катерина сидит, Генрих стоит.

Генрих. С этим пора кончать.

Катерина. Я не могу, Генрих… У меня не поворачивается язык.

Генрих. Да, у тебя поворачивается язык только, чтобы отказать мне… Меня это оскорбляет.

Катерина. Как ты не понимаешь… Он приходит… приносит подарки… надеется… Неужели ты не можешь понять?

Генрих. Могу, но не хочу… и тебе не советую… Если ты этого не сделаешь, я швырну ему подарки в лицо! Слышишь? Это позор — принимать подарки от воров и проходимцев!

Катерина. Но он же это делает из-за меня. Я сама его толкнула на это.

Генрих. Никого нельзя никуда толкнуть. Он взрослый человек и сам за себя отвечает. Разве не мог он эти деньги заработать честным путем? Попросил бы у меня, наконец! Неужели ты думаешь, что я бы ему отказал?

Катерина. Ты бы ему дал?

Генрих. Ты меня обижаешь… Подумай, могу ли я иметь соперником продажного писаку?

Катерина. Не говори так…

Генрих. Ты, наконец, мне мешаешь делать тебе подарки! Мне! Я тоже имею на это право!

Катерина. Генрих… мне неприятно, мы только и говорим об этом. Можно подумать, что у нас нет любви… Мне его просто жаль…

Генрих. Еще бы… Говорить о поэзии и любви, как это делает Вийон, дело нетрудное! Гораздо труднее говорить правду… Мне просто жалко тебя, иначе бы я давно рассказал тебе о его смехотворных поисках богатой невесты.

Катерина. Не лги, Генрих… Франсуа меня любит…

Генрих. Дорогая… Вас спасает то, что вы женщина… Я никогда не лгу. Да, Франсуа тебя любит, но это не помешало ему свататься к одной богатой вдове… Ее счастье, что она ему отказала… Как он умолял меня помочь ему что-нибудь придумать… Ну я отказался, понятно… Я не люблю эти канцелярские уловки… Он жалок, твой Франсуа…

Входит слуга.

Слуга. Сударыня, господин Вийон.

Генрих. Легок на помине.

Входит Франсуа.

Франсуа. Катерина, девочка, я так рад, что наконец могу к тебе прийти. Кстати, у меня есть для тебя кое-что приятное… Вот, смотри, тебе нравится?.. Видишь ли, я только что получил деньги за стихи. О, у тебя гости, а я и не заметил…

Генрих. Привет, Франсуа…

Франсуа. Катерина, как тебе нравится это кольцо?..

Катерина. Спасибо. Положи на окно. Я потом посмотрю.

Франсуа. Как ты сказала?..

Генрих. Ну вы тут разбирайтесь, я пока выйду… (Уходит.)

Франсуа. Как ты сказала?

Катерина. Франсуа, мне жаль тебя, но лучше сказать сразу… Я многое поняла за это время… Меня унижают твои жалкие подарки… Меня унижает то, что ты тянешься из последних сил за Генрихом.

Франсуа. Дрянь. Я делал только то, что ты хотела. Проклятая, ты сама толкнула меня на этот путь!..

Катерина. Возможно… Нет, надо кончить все сразу… Франсуа, я любовница Генриха…

Франсуа (вежливо). И давно?

Катерина (опешив). Давно…

Франсуа. И это приятно?..

Катерина (хрипло). Негодяй… Ты проявляешь удивительное хладнокровие!

Франсуа. Я не хочу портить тебе удовольствия.

Катерина. И этот человек уверял меня в своей любви… О!.. (Рыдает.)

Франсуа (хрипло). Ты хотела зарезать меня, чтобы сделать Генриху приятное, и потом иметь возможность пожалеть меня… Это тебя успокоило бы. Я тебе этого не дал… И теперь ты воешь… Я все это чувствовал давно, но старался не верить…

Катерина. Врешь! Врешь!.. Тебе больно! Больно! Это все твое притворство. Шут! Меня ты обмануть не сумеешь! Я женщина!

Франсуа. Я шел в грязи, ночью… Я увидел, как впереди зажглась звезда. Я пошел к ней напролом, через лужи… но оказалось, что это поблескивали глаза суки… Что у тебя есть, кроме тела?

Катерина. Да, тело — мое единственное богатство! Да, я хочу хорошо одеваться! Я хочу, чтобы исполнялись мои прихоти! А ты? Ты ведь поэт, а ты держишься со щеголями как проститутка!

Франсуа. Женщина… мы на краю пропасти… Ты понимаешь это?

Катерина. Пусть… Не пугай меня… Эту пропасть вырыла не я… Я хочу жить. А живут только они… Ты иди своей дорогой, я — своей.

Франсуа. Ты… несчастная тварь… Ты не разглядела, к кому ты идешь!

Катерина. Ты ошибся. Я разглядела. Кто ждет, что аристократ лучше, тот разочаруется! Кто ждет, что аристократ выше, тот никогда не разочаруется! Выше — значит порода, значит — право на бесчинства! Если бы тебя арестовали тогда ночью, во время драки с аббатом, тебя бы судили как бандита; а если бы попался Генрих, это сочли бы шалостью. И правильно! Ты участвовал в бесчинствах из-за корысти, а Генрих — со скуки!

Франсуа. Бесчинство со скуки! Тебе этого не хватало во мне?!

Катерина. Нет! Для этого нужно таким родиться! Генрих храбр!

Франсуа. Генрих — храбр?! Он ничтожество! Он просто лишен воображения.

Катерина. Какая разница?! С ним женщина чувствует себя уверенно… А тебе надо каждый раз переламывать свою трусость!

Франсуа. Что ты сказала?..

Катерина. Не сверкай глазами… Конечно, ты трус!.. Ты можешь прийти в ярость, которая помешает тебе видеть опасность и сделает тебя храбрым! Но ярость долго не держится. Нужна природная храбрость!

Франсуа. Природная тупость!

Катерина. Нет, природная уверенность! Генрих всегда уверен, что возьмет верх. Он никогда не был унижен, а нас с тобой унижали от рожденья!