Самшитовый лес полностью

Гильом. Молчи! Вор! Негодяй!.. Не забывайся, с тобой говорит епископ!

Франсуа. О господи, Гильом, где епископ?

Гильом. Вот я сейчас встану!

Франсуа. Не вставай, Гильом! Ты упадешь на живот, мне тебя не поднять!

Гильом. Ты сейчас расскажешь, вор проклятый, куда ты девал деньги!.. Я не Гильом, а епископ, черт тебя подери!

Франсуа. Какие деньги, епископ, черт тебя побери?

Гильом. Придется пытать… Ну, во имя Отца и Сына, ведите…

Франсуа уводят.

Кажется, он правда не знает, где деньги. Любопытно… заметил ли он, что деньги взяли мои люди? Ну это он нам пропоет на колесе и угольках. Во всяком случае, заметил или нет, твое дело конченое; мне любезные мои подданные внесут налог еще раз, поскольку им-то уж доподлинно известно, что их денежки у меня! Что это?! Кто здесь?!

Генрих. Это я… твой друг.

Гильом. Какой друг?!.. Генрих?! Как ты вошел?!

Генрих. Хорошо ты встречаешь друзей.

Гильом. Я так взволнован, Генрих. Один мой друг сейчас пытался меня ограбить.

Генрих. Дорогой друг, я, в общем, тоже пришел за этим.

Гильом. Не шути на ночь, Генрих. У меня одышка, ты же знаешь…

Генрих. Это твое частное дело, Гильом. Я пришел за деньгами.

Гильом. Какими деньгами?

Генрих. Теми, что ты отбил у бандитов.

Гильом. Генрих, откуда ты знаешь?! Какие деньги?!

Генрих молчит.

Но это же деньги… это налоги, собранные с бедных вилланов.

Генрих. Почему же ты делаешь из этого секрет, Гильом? Ладно, не валяй дурака! Тебя предупредили о налете? Не отпирайся, предупредили?

Гильом. Да… предупредили.

Генрих. Так вот, это я предупредил.

Гильом. Сказать можно все, Генрих…

Генрих. Ну-ну, не упрямься. Это мои люди хотели сделать налет. Но потом я подумал: зачем мне делиться с этими ворами и получать четвертую часть, когда мы с тобой по-братски поделим пополам.

Гильом. Но это же грабеж!

Генрих. Правильно. Впрочем, если ты не хочешь, можно в городе объявить, что деньги у тебя… Только ведь это бунт.

Гильом. Упаси боже! Ладно, черт с тобой…

Генрих. Молодец, толстяк! Есть еще порох, так сказать, (тычет ему в живот) порох в пороховнице. А Франсуа? Видел он, что деньги попали к тебе?

Гильом. Об этом он скажет на пытке.

Генрих. Он может побояться своих приятелей-жуликов.

Гильом. Можно одного из них выпустить и объявить ему, что Франсуа — предатель.

Генрих. Молодец… Там есть один, его зовут Питу. Я ему устрою побег. Он может еще пригодиться. А Франсуа?

Гильом. Франсуа? Этого я сгною в подвале… Этого…

Генрих. Ладно, с делами покончено. Ну, здравствуй, Гильом.

Гильом. Здравствуй, Генрих. Как ты сюда попал?

Генрих. Я здесь собираю отряд. Отец все воюет с бургундской фамилией, и мне, образованному человеку, приходится все это терпеть! Подумай!

Гильом. Генрих, ты здесь с отрядом?

Генрих. Да, Гильом.

Гильом. Ужасно, Генрих! Я прошу тебя, не тронь моих вилланов. Они очень возбуждены!

Генрих. Ну… Гильо-ом!.. Стыдись, ты проявляешь малодушие! Вели приготовить мне постель, и пойдем: ты меня накормишь.

Гильом. Ах, Генрих, шалопай… Когда ты станешь серьезным?

Генрих. Пойдем, пойдем. (Открывает дверь — ветер вздувает портьеру.) Какой ветер… Слушай… А ведь это пикантно, что мы с тобой держим в подвале Франсуа?!.

Гильом (свирепо). Я еще в университете об этом мечтал. Пойдем…

Подвал. На голом полу — прикованный Франсуа, заросший клочьями бороды. Как привязанный за ногу ворон, он мечется скачками, волоча по камере цепь, привычно придерживая ее руками. Губы его трясутся.