Никакое деление не проходило по привычной шкале примет. Не отцы и дети, не физики и лирики, не естественники и гуманитарии, не специалисты и дилетанты и так и далее — как ни раскладывай, а все получалось это «не-не», и ни одной внешней приметы не угадывалось. Каждый лагерь имел непонятно смешанный состав, и все же два лагеря стояли друг против друга перед закрытой дверью.
Мамаев свое войско привел. Глеб — свое.
Сначала отстаивали протокольные права — кто имеет право что-то утверждать, а кто не имеет — и махали дипломами.
— Ну хорошо… плевать мне — было государство Атлантида или нет. Оставим! Меня интересует, соединял сухопутный мост Европу с Америкой или нет? — это из лагеря Глеба.
— Нет!
— Докажите!
— Докажите обратное!
— А почему именно он должен это доказывать?
— То есть?
— Он утверждает — Атлантида была, вы его за это обвиняете… Вот и докажите свое обвинение… Как в суде.
— Здесь не суд! — это уже опять из мамаевского лагеря.
— Это не суд, но это дуэль аргументов. А дуэль — вещь непочтительная. Нельзя, чтобы один был в латах, а другой был голый.
— Никто этого не требует!
— Требует. Давайте мы с вами напечатаем статьи под псевдонимами и без ученых званий?
— Это смешно!
— Я тоже так думаю, — сказал Глеб. — Вы не решитесь… Это касается и Мамаева.
— Профессора Мамаева! — крикнули ему.
— Мамаева, — сказал Глеб. — На равных так на равных… Каждого, кто занимается Атлантидой, обвиняют в шарлатанстве.
Потом Глеб повел атаку на систему аргументов профессора Мамаева. Глеб сказал:
— У профессора Мамаева доводы ребяческие.
— Что? — приподнялся профессор Мамаев.
— Детский лепет… — сказал Глеб. — Видите ли — как они могли рисовать динозавров, если они их не видели? Детский лепет, а не аргумент… А вы их видели, профессор? А ведь рисуете… Да и во всех музеях Георгий Победоносец динозавра бьет и прочие Персеи и Андромеды. Вы скажете, что это мифы? Ну и что? У нас, видите ли, могут быть свои мифы, а у них не было! А откуда вам это известно? Если известно — сообщите откуда. Доказывать надо. А горлом в науке не возьмешь.
— Вот именно, — сказал Мамаев.
— Что вот именно? — спросил Глеб. — А это, по-вашему, аргумент? Динозавры, видите ли, вымерли до появления человека. А кто рыбу целаканта поймал недавно? Тоже считалось, что вымерла до вашего появления. Или такой довод — у нарисованного динозавра по спине гребень, а науке такие неизвестны. А то, что этот же целакант, оказывается, не икру метал, как порядочная рыба, а яйца нес, — это науке было известно, пока не увидели? Ей-богу, вы нас за дураков считаете… И действительно мы дураки… Мы пытаемся думать, сопоставлять факты, вами же добытые, а нам говорят «цыц!» и пишут статьи под названием «Дискредитация науки». Науку могут дискредитировать только статьи с таким названием…
— Ближе к делу!
— Дайте ему говорить!
— Когда выступает специалист, — продолжал Глеб, — то люди ждут, что он сообщит нечто известное только ему и тем сокрушит выдвигаемую гипотезу. И научное звание — это только аванс доверия к тому, что он скажет. Но как только он вступает в область здравого смысла, тут уж извините, тут специалист тот, у кого голова на плечах. Все остальное возня самолюбий. Науку не могут оскорбить дилетанты, науку могут оскорбить только дураки.
— Вы не учитываете общественного вреда, который приносят непроверенные сведения! — одним духом выкрикнул Мамаев.
— Учитываю. Я об этом и говорю… Когда в философском словаре четко написано, что кибернетика и генетика — это лженауки, придуманные буржуазией для совращения трудящихся, то это были непроверенные сведения, хотя писали их не дилетанты, а профессиональные ученые… Это не ваши статьи?
— Нет, не мои, — сказал профессор Мамаев. — Не надо заниматься демагогией.
— И я говорю, не надо, — сказал Глеб.
Шумели. Звенел карандаш о графин с водой.
Потом, когда все стихло, профессор Филидоров спросил Глеба:
— Короче… что вы утверждаете? Мы так и не поняли.
— Я хочу сказать, что в науке сам характер разговора имеет общественное значение. Я хочу сказать, что наука, если она наука, призвана заставлять людей думать, а не благоговеть. Я хочу сказать, что разговор в науке должен происходить на равных, независимо от состава участников, на равных, даже если в нем принимают участие неспециалисты, или не происходить вообще. Потому что неспециалисты в одной области могут оказаться специалистами в другой, — сказал Глеб и с некоторым испугом посмотрел на Сапожникова, как будто сам удивился своей неожиданной позиции.
Вот как Глеб заговорил! Глеб, дипломированный всеми дипломами лидер. К нему стоило прислушаться.
Сделали перерыв.
Многим поведение Глеба казалось неожиданным. Но это так казалось.
Мы упоминали о проблемной лаборатории, для которой Филидоров присматривал сотрудников и которой должен был руководить Глеб.
Новому делу нужны были люди, для которых хотя бы в начале работы щедрое мышление было бы привычным. Потом все, конечно, покатится по своим рельсам, но для затравки нужны были свежие головы и, значит, новый, раскрепощенный стиль поведения.
