Её сапоги соскочили с плиток на газон, и я застонал – мои кроссы только-только начали обсыхать, а тут снова набирай воды по полной.
Но, с другой стороны, Анка и Ксанка никогда не подводят в части разведки – они привели нас с Вилли к неприметной двери сбоку серого здания главного корпуса Конторы. На ней, разумеется, было написано «Не входить. Только для допуска „A“», а чёрт его знает, был ли у нас этот допуск «А», но близнецам такие надписи нипочём. Бабушка бы сказала «как комар чихнул». Вилли затормозил было, но я его подтолкнул, и мы наконец смогли стащить с голов треклятый дождевик. В коридорчике за дверью было темновато, раздавалось тихое ровное гудение и узкая лестница круто взмывала вверх.
– Вы точно, девочки, знаете, куда идти? – обеспокоенно спросил Вилли.
Ксанка состроила презрительную рожицу, но ничего не сказала. Ксанка и Анка – наполовину китаянки. Их мама познакомилась с отцом, пока училась в Пекинском университете в аспирантуре, но потом как-то у них не сложилось, так что близнецы всю жизнь проводили полгода в Пекине, полгода в Москве и иногда в самые неожиданные моменты забывали русские слова.
Пока Вилли сворачивал мокрый дождевик, Анка уже махала нам с лестницы. Мы поторопились подняться за ней и оказались в узком техническом коридорчике, расположенном вдоль глухой стены, за которой гудение, слышное и снизу, раздавалось ещё отчётливей.
– Что там? – спросил я.
– Лаборатория Громова, – ответила Анка громким шёпотом. – Давайте, не будьте тормозами.
Девчонки неслышно проскользнули в самый конец тёмного коридора. Здесь было две двери: одна, более массивная, явно вела в лабораторию с гудением, а вторая – обычная стекликовая. Анка приложила к ней свой элключ, и та шустро отъехала в сторону.
Мы оказались в большом холле у самой столовой! Вот это да! Народу здесь было порядком, но, кажется, никто не обратил особенного внимания на то, что практиканты выходят из технического коридора, – все были заняты своими делами, обменивались новостями, садились компаниями за столы. У кассы скопилась длинная очередь, человек в двадцать, зато почти из самого её начала нам помахала Маша.
– Отлично, – ухмыльнулась Анка, – короткий путь привёл нас к победе!
– Ну, рассказывайте, – сказала Маша, когда мы набрали еды, расплатились и уселись в углу за большой стол. – Как первый день?
– Парни – лохи, – ответила Ксанка категорично. – У них там медведи, лисы, а у нас котятки и ми-ми-ми.
Я чуть не поперхнулся от возмущения, даже Вилли что-то пробурчал с набитым ртом, что было совершенно на него не похоже.
– А вы завидуете, – сказала Маша. Хотя её слова и звучали обидно, близнецы не обратили ни малейшего внимания – невозможно было обижаться на Машу, когда она улыбалась. – Про их гризли все только и говорят, хотя и под большим секретом. Наша лаборатория, то есть лаборатория профессора Громова, надеется заполучить его. Но есть ещё профессор Сухотин, бихевиорист и зоопсихолог, он тоже надеется. Только ведь без шансов, что скажете, мальчики? Да расскажите вы, успеете наесться.
Мы с Вилли и в самом деле здорово проголодались. Маше хорошо, она каким-то непостижимым образом умудрялась и есть свой салат, и болтать.
Я дожевал кусок котлеты, запил глотком сока и начал:
– Гризли потрясный! Огромный, почти во весь бокс, и злой как чёрт. Зубищи по футу!
– Не уверен, – перебил меня Вилли, – что информация о зверях предназначена для общего пользования. Алёна Алексеевна, думаю, была бы против.
– Кто такая Алёна Алексеевна? – Маша улыбалась теперь персонально Виллику, мол, не хочешь про медведя, давай про другое поговорим.
Вилли почему-то покраснел до самых ушей, но ответил:
– Наш ветеринар. Она очень… строгая.
Я расхохотался. Строгая? Нет, вы только поглядите-ка на него. Медуза вот строгая, а Алёна по сравнению с ней просто кошечка. Я уже собрался было высказать эту острую мысль вслух, как Алёна Алексеевна, совершенно не похожая на кошечку, в самом деле строгая и собранная, подошла к нам.
– Мальчики, у нас ЧП. Здравствуйте, девочки, – поздоровалась она с Машей и близнецами. – Анализ показал, что у енотки с температурой пироплазмоз, надо выбраковывать.
– Мы готовы, – быстро сказал Вилли и даже вскочил с места.
Алёна устало на него посмотрела и покачала головой.
– Нет, мальчики, мне поможет доктор Осин из второго бокса, а вас я отпускаю на сегодня домой. Мне с вами некогда будет возиться, да и с такого начинать со зверями работать ни к чему. Карты заполним завтра.
Она развернулась и пошла, вся поникшая, погасшая даже.
– Выбраковка, – спросила Маша медленно, – это то, что я думаю?
Ксанка сделала жест большим пальцем поперёк горла.
– Ох, как жалко…
Вилли сел. Он выглядел смущённым. Может быть, потому, что сам не до конца понял, в чём так резво вызывался Алёне помогать.
– Интересно, как это происходит? – спросил он задумчиво. – Декапитация, как у мышей?
