Можно вынести оскорбление от Гэки, но невозможно вынести то, что тебя бросает господин. Когда я хотел взобраться на стену замка в Симабара, покойный господин пытался остановить меня, ибо не хотел, чтобы его личный эскорт выделялся в первых рядах атакующих. Теперь же нынешний господин просит меня быть осторожным и не получить ранения. Очевидно, он имеет в виду следующее: я беспокоюсь о своей жизни, которую слишком ценю. Как я могу благодарить его? Это подобно тому, как если бы открылась старая рана. Я должен умереть как можно скорее. Смертью не смоешь позор, но я должен умереть. Пусть это будет «собачья» смерть, но я обязан умереть. Вот какие мысли преследовали его. Избавиться от них он не мог. Он коротко сказал жене, что назначен командующим карательными войсками против Абэ, и начал готовиться. Те, кто последовал за господином, встретили смерть спокойно. Кадзума же торопился умереть, чтобы избавиться от боли. Ни один человек в его доме не понимал мыслей хозяина, за исключением только лишь Сима Токуэмона, который оценил положение и принял такое же решение. Его жена, которая вышла замуж за него годом ранее, несмотря на двадцать один год все еще казалась маленькой девочкой и лишь ходила вокруг дома с крохотной дочуркой на руках.
В ночь на двадцатый день четвертого месяца – за день до назначенного срока нападения – Кадзума умылся холодной водой, побрил голову, умастил голову благовониями, которые дал ему еще Тадатоси. Он облачился в белую одежду с отороченными белыми нитями рукавами и перевязал голову белым платком. Затем прикрепил к плечу оторванный клочок бумаги, чтобы его можно было узнать. Он взял тридцатидюймовый меч Масамори, который находился в его доме в память об одном из предков, погибшем в битве при Амагасаки, и короткий меч Канэмицу, полученный им после первого сражения. У ворот стояла и ржала его лошадь.
Выйдя во двор с коротким копьем, он затянул свои сандалии и отрезал кинжалом концы ремней.
Таками Гонъэмон, которому было поручено атаковать задние ворота дома Абэ, поначалу носил фамилию Вада. Он являлся потомком Вада, губернатора тадзима, жившего в Вада, что в провинции Оми. В свое время семья Вада следовала за Гамо Катахидэ, но при Вада Сёгоро начала служить Хосокава. Сам Сёгоро отличился в сражениях при Гифу и Сэкигахара[234]. Он служил старшему брату Тадатоси Ёитиро Тадатока.
Когда отец разгневался на Тадатока – за то, что Маеда, к клану которых принадлежала жена Тадатока, слишком рано покинули поле боя в Осака – Тадатока решил стать монахом и принял имя Кюму. Сёгоро сопровождал его до горы Коя и Киото. В конце концов Сансай вызвал его в Кокура, дал ему имя Таками и сделал своим главным телохранителем. Гонъэмон был его сыном. Он участвовал в сражениях в Симабара, но ослушался приказа и потому был временно смещен со своего поста. Вскоре его восстановили и назначили личным адъютантом. Накануне штурма он облачился в черное одеяние с семейным гербом, взял меч Бидзэн Осафунэ, который очень ценил, и копье с тройным наконечником.
При Такэноути Кадзума находился Сима Токуэмон; точно так же, при Таками Гонъэмоне был паж. Как-то летним днем, за несколько лет до описываемых событий, этот паж спал в своей комнате, будучи свободным от несения службы. В это время вернулся один из самураев, ездивший вместе с господином по какому-то делу. Самурай разделся, взял черпак и собрался было идти к колодцу, чтобы умыться, но увидев спящего в комнате пажа, сказал: «Я вернулся, выполнив поручение господина, а ты спишь, вместо того чтобы принести мне воды!» С этими словами он выбил подушку из-под головы пажа. Тот вскочил на ноги. «Я, конечно, принес бы вам воды, если бы не спал, но вам не следовало выбивать подушку. Это вам так не сойдет», – сказал он, обнажил меч и разрубил самурая на две части.
Затем паж отошел в сторону, отвесил поклон и отправился к своему начальнику. Рассказав ему все, как было, он добавил: «Я бы без колебаний тут же убил и себя, но тогда вы не знали бы, что произошло». И он хотел тут же вспороть себе живот. Начальник остановил его и пошел доложить Гонъэмону. Гонъэмон, только что вернувшийся со службы, еще не успел снять одежду. Он отправился прямо в дом Тадатоси, чтобы рассказать о случившемся. Тадатоси сказал: «Поведение вашего пажа объяснимо. Я не вижу необходимости приговаривать его к смерти». С тех пор паж отдал свою жизнь Гонъэмону.
Он вышел вслед за своим хозяином. За спиной у него был колчан со стрелами, а в руке – короткий лук.
Двадцать первый день четвертого месяца девятнадцатого года Канъэй выдался облачным, что часто бывает во время уборки пшеницы.
На рассвете Такэноути Кадзума и его люди собрались перед главными воротами дома Ямадзаки, в котором заперлась семья Абэ. Всю ночь в доме звучали гонги и барабаны, но теперь не раздавалось ни звука, как будто дом был пуст. Ворота была закрыты. С нижних ветвей олеандра, возвышавшегося над деревянным забором, свешивалась паутина, в которой словно жемчужины блестели капельки росы. Откуда-то появилась ласточка и перелетела через забор.
