Как-то ночью Матаситиро послал к Абэ свою жену. Абэ находились на положении мятежников, восставших против властей, поэтому Матаситиро не мог открыто связаться с мужчинами семьи. Но те, кто, как он, знали историю Абэ с самого начала, не могли считать их врагами и злодеями. Кроме того, он, Матаситиро, находился в близких отношениях с прежним главой дома. Он полагал, что посетившую семью женщину впоследствии простят, даже если узнают об этом. Жена была рада услышать его слова и поздно ночью отправилась к Абэ, взяв с собой то, в чем, по ее мнению, они могут нуждаться. Она была самоотверженной женщиной и твердо решила, что если в последующем о ее визите узнают, она возьмет всю ответственность на себя и не навлечет беду на мужа.
В семье Абэ ей обрадовались. Еще бы: когда мир полон цветов и певчих птиц, божества, будды и люди покинули их, и вот они вынуждены запереться в доме. И все же нашелся человек, который набрался смелости и послал к ним свою жену, и она пришла, повинуясь его словам.
Все члены семьи Абэ чувствовали глубокую благодарность по отношению к Матаситиро и его жене. Женщины в слезах просили ее молиться за них, ибо они осуждены на смерть как преступники, и более никто не сделает этого. Дети, которым запретили выходить из дома, окружили женщину и ползли к ней слева и справа, не давая уйти.
Наступила последняя ночь перед штурмом. Цукамото Матаситиро еще раз тщательно все обдумал. Я – друг семьи Абэ. Поэтому, невзирая на возможное наказание, я отправил к ним свою жену. Следующим утром войска сёгуната нападут на них. Послать карательные войска – это то же самое, что начать сражение с мятежниками. Закон велит не вмешиваться и позаботиться о том, чтобы не возникло пожара, но самураю не подобает оставаться в стороне и смотреть. Сострадание состраданием, справедливость справедливостью, но я тоже могу что-то сделать, думал Матаситиро. Поздней ночью он с заднего хода тихо вышел в полутемный двор и перерезал веревки, связывавшие бамбуковый забор между двумя домами. Затем он вернулся в дом, переоделся, вытащил из-за поперечной балки под потолком короткое копье, достал его из ножен, украшенных перьями ястреба, и стал ждать рассвета.
Такэноути Кадзума, командующий карательными войсками, родился в семье, известной своими боевыми подвигами. Среди его предков был Симамура Дандзё Таканори, прославившийся при Хосокава Такакуни как великолепный лучник. В четвертый год Кёроку [1531], когда Такакуни потерпел поражение при Амагасаки, в провинции Сэтцу, Дандзё бросился в море, схватив двоих врагов, и утонул. Его сын Итибэ служил семье Ясуми из Коти и какое-то время носил имя Ясуми. Но когда он получил в удел Такэноути-гоэ, он взял имя Такэноути. Сын Такэноути Итибэ Китибэ служил Кониси Юкинага и за подвиг при осаде замка Ота в провинции Кии был награжден Тоётоми Хидэёси походным плащом с алым солнцем, нарисованным на глянцевом шелке. Во время похода в Корее он в течение трех лет оставался заложником Кониси. После гибели семьи Кониси его пригласил на службу Като Киёмаса[233] и предложил ему содержание в 1000 коку, но он прилюдно поссорился с новым господином и покинул Кумамото. При этом он приказал своим слугам нести мушкеты с зажженными фитилями на случай, если Като пошлет погоню. Потом он поступил на службу к Хосокава Сансаи из Будзэна с жалованьем в 1000 коку. К этому времени у Китибэ было пятеро сыновей. Старший сын, которого тоже звали Китибэ, позднее постригся в монахи и получил имя Ясуми Кэндзан. Второго сына звали Ситироэмон, третьего – Дзиродаю, четвертого – Ятибэ и пятого – Кадзума.
