Читатель, должно быть, удивился, что монах «прекрасно владел оружием» и имел жену. Секуляризация – или, если угодно, деградация – буддийских монахов началась в Японии очень рано. Основная причина тому – ослабление властями требований к обязанностям и нормам жизни монахов в IX в. Подобные меры стали необходимыми, ибо в стране было построено множество храмов, «нужны» были тысячи и тысячи монахов. Буддийские монахи освобождались от некоторых налогов и повинностей, поэтому стать монахом хотели многие. В 914 г. ученый-конфуцианец Миёси-но Киёцура (847–918) подал императору доклад, в котором говорилось о «страшном зле» времени:
«Сегодня так много людей бреют головы и надевают облачение священнослужителя, что у двух третей людей в Поднебесной – бритые головы. В домах у монахов жены и дети, они едят мясо. Внешне они выглядят как буддийские монахи; на самом же деле они ничем не отличаются от мясников».
Если уж нарушался обет безбрачия и употреблялись в пищу живые существа, то что уж говорить о том, что многие монахи носили оружие и упражнялись в военном деле. В 970 г. Рёгэн (912–985), главный настоятель храма Энряку на горе Хиэй, осудил нравы времени и сказал: те монахи, которые носят мечи, луки и стрелы и «наносят вред живым существам, ничем не отличаются от мясников».
Возвращаясь к нашему герою, Минамото-но Ёсииэ, стоит отметить, что, несмотря на высокие награды за воинские заслуги, в глазах аристократии он оставался самураем в изначальном смысле слова: воином-слугой, наделенным лишь немногими привилегиями придворной знати. Это ярко подтверждается событиями 1081 г., когда Ёсииэ еще находился в Киото и собирался отправиться в Муцу в качестве губернатора, чтобы вступить в войну, которую потом назовут Второй Трехлетней.
В этот год произошли вооруженные столкновения между монахами храмов Энряку и Ондзё. Двор послал Ёсииэ и начальника императорской полиции в храм Ондзё, чтобы арестовать главарей вооруженных монахов (их называли
Когда кортеж вернулся в Киото, Ёсииэ попросили стать у экипажа императора, в неофициальном охотничьем костюме, с луком и стрелами. Один из придворных написал в дневнике, что допустить простого воина так близко к императору было «неслыханным» делом.
В двенадцатом месяце того же года император отправился к святыням Касуга, что в Нара. И в этот раз Ёсииэ приказали охранять процессию. Он выполнил поручение, но вновь как сопровождающий регента, а не императора. В полном боевом облачении, со своими воинами, которых было более ста, он двигался далеко позади императорского кортежа.
Взаимоотношения между самураями и двором коренным образом изменятся столетие спустя.
Двадцать первый день, десятый месяц [1180]. Сегодня один молодой человек подошел к резиденции господина Камакура и попросил аудиенции. [Тои] Санэхира, [Цутия] Мунэто и [Окадзаки] Ёсидзанэ это показалось подозрительным, и они не хотели допускать его. Шло время. Наконец об этом услышал сам командующий и сказал: «Может быть, он Куро из Осю. Проведите его ко мне». Санэхира вызвал человека. И действительно, это оказался Ёсицунэ. Он немедленно позволил ему пройти к господину. Вспоминая события минувшего, они плакали.
Этот драматический эпизод из жизни Минамото-но Куро Ёсицунэ (1159–1189) описан в «Адзума кагами» («История Востока»), официальной хронике событий, относящихся к первой половине Камакура Бакуфу, военного правительства, созданного его старшим братом Ёритомо (1149–1199), называемым здесь господином Камакура и «командующим» (
Драматизм встрече братьев придают как события, произошедшие до нее, так и то, что случится потом.
