Минамото-но Ёриёси, губернатор Иё, провел в Муцу двенадцать весен и осеней, сражаясь против Садато и Мунэто.
Однажды он покинул лагерь и пошел со своими воинами к замку Акита. Валил густой снег, и одежда всех его воинов стала белой. Замок Садато возвышался над рекой Коромо. Воины Ёриёси построили плоты и бросились в атаку, прикрываясь щитами. Наконец, Садато перестал сопротивляться и бежал с другой стороны замка. Первый сын Ёриёси, Хатиман Таро упорно преследовал его вдоль реки Коромо и кричал: «Господин, вы показываете спину противнику! Какой позор! Остановитесь, я хочу что-то сказать вам».
Когда Садато обернулся, Ёсииэ произнес:
Садато ослабил поводья и, повернув голову, ответил:
И тогда Ёсииэ убрал стрелу, которую уже вложил в лук, и повернул обратно в свой лагерь. Это был благородный поступок во время жестокой битвы.
Не нужно быть историком, чтобы отметить явную «неисторичность» такого описания: у полководцев, возглавлявших армии в несколько тысяч человек, едва ли было время, да и желание, вступать в подобные «стихотворные поединки». Почему же родилась эта легенда? О высокой образованности клана Абэ либо уже знали, либо узнали позднее. Слава же Ёсииэ-воина росла день ото дня и вскоре стала легендарной, поэтому возникла необходимость представить его не только человеком храбрости и силы – но и изысканности.
Садато продолжал отступать, пока не добрался до своей резиденции – крепости на берегу реки Курия. К тому времени большинство его самых способных и преданных командиров было убито. Четырнадцатого числа к крепости подошел Ёриёси со своими воинами. Ёсииэ не является главным действующим лицом следующего эпизода из «Муцу ваки». В нем ярко описаны жестокость войны и ее последствия.
[Армия Ёриёси] подошла вечером пятнадцатого дня и окружила две крепости – одну на реке Курия, а другую – в Убато. Их разделяло семьсот-восемьсот ярдов. Лагеря, раскинувшиеся подобно крыльям птицы, бдительно охранялись всю ночь. К северо-западу от крепости Курия было большое болото, а передние стены Убато располагались на небольшом расстоянии от реки. Берег вздымался над рекой футов на тридцать, как скала, и не было никаких проходов. Крепость Курия стояла на берегу, который сам по себе казался неприступным. Над крепостью возвышалась смотровая башня, в ней неусыпно несли караул воины. Между рекой и крепостью был вырыт ров, на дне которого острием вверх торчали мечи; вся земля перед крепостью также была утыкана мечами. Защитники крепости стреляли из арбалетов в тех, кто находился далеко, и бросали камни в тех, кто оказывался рядом. Тех же, кому удавалось достичь крепости, они поливали кипящей водой и убивали острыми мечами.
Когда появились войска Ёриёси, воины на смотровой башне закричали им: «Попробуйте-ка сразиться с нами!» Затем пятьдесят или шестьдесят девушек залезли на башню и стали петь песни. Командующий был вне себя от гнева и ранним утром шестнадцатого числа приказал идти в атаку. Весь день и всю ночь непрерывно стреляли арбалетчики, которых он собрал в одном месте. Градом сыпались стрелы и камни. Но крепость стояла непоколебимо, казалось, ее невозможно взять. Несколько сот воинов Ёриёси погибло.
На следующий день, семнадцатого числа, полководец приказал командирам и их людям: «Идите по деревням и разберите дома. Принесите все сюда и забросайте ров перед замком. Нарежьте сухого тростника и сложите его на берегу реки».
Воины разобрали дома и принесли бревна; на берегу реки выросли горы сухого тростника. Командующий спешился, повернулся лицом к императорскому дворцу и произнес слова молитвы:
«Однажды, когда добродетель династии Хань еще не пришла в упадок, внезапно обрушившийся ливень стал ответом пожеланиям командующего. Ныне воля Неба проявлена вновь. Да поможет сильный ветер старому подданному сохранить верность. Я молю и заклинаю: пусть три святыни Хатимана нашлют ветер, и пусть он перенесет огонь на эти крепости и сожжет их!»
Затем он взял факел и, назвав его божественным огнем, бросил вперед. В этот момент над лагерем пролетел голубь. Командующий снова вознес молитвы. Вдруг поднялся сильный ветер, поднявший языки пламени и дым[33].
Стрелы, посланные воинами Ёриёси, утыкали стены крепости и крышу смотровой башни так, что они стали похожи на соломенную одежду, из которой торчат стебли. Языки пламени, гонимые ветром, добрались до оперения стрел. Крепость и башня запылали. Тысячи мужчин и женщин в замке хором плакали от горя. Некоторые мятежники, потрясенные и испуганные, бросались в воду или обезглавливали себя сверкающими белыми мечами.
