Дело в том, что, по докладу одной из обсерваторий страны, на Солнце стала наблюдаться необычная активность. Никто не мог сказать, как долго и какие размеры примет это явление, как и то, какое влияние оно окажет на радиацию, на распространение радиоволн, на границы атмосферы. Особенно важен был последний момент, так как верхняя граница атмосферы, которая «дышит» даже в нормальных условиях, в данной ситуации могла очень резко повыситься. В результате этого могло произойти непроизвольное торможение космического корабля. И без того трудный расчет его орбиты еще более усложнялся. Решено было подождать. И потому, проснувшись утром, Валерий отправился не на стартовую позицию, а в гостиницу, где жили все мы.
Нужно иметь железные нервы, чтобы даже внешне ничем не выдать своего душевного состояния, пройдя через такой «психологический тест». Наверное, у Быковского они такие.
К сожалению, я бы сказал — из-за мальчишеского озорства, ушел из отряда наш товарищ — Валентин, способный и трудолюбивый парень. Когда мы начали постигать премудрости высшей математики, Валентин был единственным, кто не плутал в пределах и производных, обо всем имел ясное и четкое представление.
И очевидно поэтому, несмотря на отсутствие разницы в годах, иногда разговаривал с нами наставительным тоном. Останавливал его в таких случаях Марс:
— Э-э, отец-настоятель, занесло!
Валентин не обижался и заканчивал свою «проповедь».
И вот такой серьезный человек стал жертвой нелепого случая. Случая, которого могло не быть.
Однажды мы поехали на озеро позагорать. Разделись. Утренняя прохлада не манила, а, наоборот, отталкивала от воды.
— Давайте прыгать с берега. Так проще: раз — и готово! — предложил Валентин.
— Мелковато, — засомневались мы с Быковским.
— Внимание, показываю! — крикнул Валентин и, разбежавшись, с силой оттолкнулся от берега.
Он подозрительно долго был под водой, а когда вынырнул, на вопрос: «Как дела?» — ответил как-то неуверенно: «Все путем…»
Вторым прыгал Валерий. Благополучно. Разбегаясь, я думал: в воду нужно войти под минимальным углом. И все же проехал по дну животом.
«Слабак, плохо оттолкнулся и потому не долетел», — подумал я.
Переплыв на другую сторону, мы решили прыгать в воду с рук друг друга. Готовясь к прыжку, я оперся о головы Валентина и Валерия.
— Ой! — вскричал Валентин, — тише, голову сломаешь!
Пришлось отказаться от затеи…
Вскоре ребята обнаружили, что Валентина с нами нет.
— Где-нибудь в кустах загорает, — предположил кто-то.
Стали кричать. Валентин не отзывался. Тогда бросились на поиски. Не найдя его нигде, засобирались домой. И там узнали, что он уже в госпитале. Перелом шейного позвонка.
Оказалось, выйдя из воды и не сказав никому ни слова, он прошагал до автобусной остановки около семи километров, держа голову навытяжку руками. Более месяца пролежал Валентин в госпитале, подвешенный за подбородок. Мы тяжело переживали то, что произошло с Валентином, будто в этом была и наша вина, старались хоть чем-то помочь ему. Узнав, что необходимо просо, чтобы избежать появления пролежней, а в магазинах его вдруг не оказалось, мы, не сговариваясь, написали своим родным, и нам со всех концов Союза пошли посылки с просом.
Молодость, конечно, взяла свое, Валентин выздоровел, но с мечтой о полете в космос ему пришлось распрощаться.
Это была первая, но, к сожалению, далеко не последняя наша потеря. По различным причинам и в разное время из отряда ушли Марс и второй Валентин (по прозвищу «Дед»), Анатолий и Иван, Григорий и Дмитрий, и третий Валентин — младший.
Разные это были люди, разные у них судьбы. Но из этих судеб складывался отряд, его история.
Им не пришлось слетать в космос. Но к его покорению мы готовились вместе. Наши самые первые, самые трудные шаги, все наши радости и печали были едины. И если кто-то уходил из отряда, все переживали и расставались с ним, как с самым близким и дорогим человеком. И мне хочется хоть коротко, но рассказать о каждом из этих парней.
На своем жизненном пути я не встречал столь расположенных к дружбе людей, как Иван. Он был моим «земляком» — служил в авиации так же как и я. Сутуловатый (отчего казался при своем небольшом росте еще ниже), с голубыми глазами и с не по возрасту поредевшей шевелюрой — предмет постоянных подначек, — он как бы источал доброжелательность. В ночь ли, за полночь, придешь к нему за помощью, никогда не откажет ни в чем. Он мог отдать последнее любому, даже малознакомому человеку. Иван был молчалив, не знал страха и стремился все в жизни испытать сам. Помнится случай на Байконуре. К старту готовился Герман Титов. Мы только что вернулись в гостиницу с технической позиции и решили перед обедом искупаться в реке. Некоторое время лежали на песке, лениво переговариваясь. На противоположном берегу паслось стадо овец. Среди них неподвижно застыли два верблюда. Жара стояла такая, что даже они перестали жевать свою вечную жвачку.
— Не могу представить себе голого наездника на этакой махине. Иван, а ты смог бы его оседлать? — пошутил Григорий.
— Я тоже об этом думаю, — ответил Ваня. — И кажется, попробую.
