Мама говорит, когда поешь, нужно закрыть глазки и спать. Братья сопят, а я не сплю. Смотрю на маму. Тогда она начинает рассказывать истории, чтобы глаза у меня закрылись сами.
«Мы называемся “обыкновенные”, а живём в России, это такая страна, – начинает мама. – Наши родственники рассеяны по всему свету. Особенно ежи любят леса, но только светлые, такие, где много густой травы и никаких болот! Селятся на опушках, в человеческих садах, рядом с фермой (там коровы и молоко!). Если это не лес, а город – в парках».
Белобрюхий ёж живет в Африке, но там, где растут леса и есть влага. Китайский ёж живет в степи и ходит охотиться днём, а не ночью, как мы.
«Спи, – говорит мама, – а я пока выйду поужинать. Спать ты будешь недолго, три-четыре часа, сейчас ведь тепло. Вот ударит мороз, заснёшь на четыре месяца и проспишь целую зиму, всё время, пока на земле лежит снег».
Кажется, мама говорит что-то ещё, но я уже не слышу.
Мама говорит, у края леса живут люди. Они ходят на двух лапах, а на голове у них растут волосы, тонкие ниточки. У нас тоже есть шерсть на мордочке и животе, а сверху иглы. Наши иголки – тоже волосы, только особенные, гораздо лучше обычных! Они могут защитить – от врага и от опасностей. Внутри наши иглы пустые, но с перегородками, поэтому они очень крепкие! Если свернуться в клубок, даже падать с высоты не очень страшно: убережёт жёсткий игольчатый шар.
Иголки помогают нам переносить полезные для жизни вещи. Что надо, то и наколол. Только не красные круглые яблоки и грибы, как на картинках, – нет! Мы накалываем на иголки мох и траву, когда строим норку, а в осенних яблоках мы иногда катаемся спиной! Их сок выгоняет клещей. Мама говорит, надо почаще умываться и чистить иглы, чтобы в них не забирались непрошеные гости. Я пока не умею, меня вылизывает мама.
Сегодня у меня появился первый зуб! Сначала было больно во рту, я сосал маму, чтобы не плакать, а потом мама как запищит! Это я её укусил! Новым зубом. Мне три недели, и мама говорит, для зубов самое время. И что скоро у меня вырастет ещё 35. Сверху острые, чтобы откусывать, внизу потолще – жевать. Но пока я ем мамино молоко, нечего кусаться, надо поаккуратнее. Я постараюсь.
Хвостик у меня тоже подрос, ещё недавно был совсем незаметный. А теперь уже маленький понятный крючок. Но я его прячу под иголками, нечего смотреть на мой хвост, мне он самому нравится!
Когти у меня пока не очень твёрдые, но они ещё отвердеют, на каждом пальчике по когтю, пальцев, как и у людей, пять. Мы с братьями сегодня учились топать. Нормальный ёж должен уметь топать. Пока получалось не очень.
Вот это да! Наступил вечер, и мама первый раз в жизни вывела нас на прогулку. В норке было темно, в лесу оказалось намного светлее! Я даже зажмурился. Сияние, белое, чистое – мама сказала: «Дети, это луна!»
Вокруг дрожали новые запахи. Пахло новенькими зелёными листьями, травой в росе, близким ручьём, далёким дымом и ещё чем-то таким ароматным, душистым – мама сказала, это ландыши цветут, я уткнулся в ландыш, начал его лизать, слюна сразу же стала сладкой. Ежи так знакомятся с новым, но я тогда этого не знал.
С запахами мешались звуки, кто-то заливался и щёлкал, а кто-то всё время повторял «ку-ку». Мама объяснила: это птицы. Сквозь их пение пробивался ровный неясный шум, он назывался «шоссе». Внезапно раздался свист, резкий, жуткий! Я испугался, прижался к маме, послышался грохот. Бух-бух, бух-бух. Это называлось «поезд». Но его сейчас не нужно бояться, он далеко-далеко, просто у нас очень тонкий слух.
И вдруг мама крикнула: «Дети, бежим!» И побежала. Мы за ней! Листья так и шуршали под лапами, высокая трава расступалась, жучки шарахались прочь. Один листок – жёлто-белый – вспорхнул и полетел вверх. Разве листья умеют летать? Но некогда было смотреть.
Мама бежала так быстро, мы никак не могли догнать. Тут мама остановилась возле ручья: она дышала ровно, спокойно.
«Наш бег – наша защита от врагов, – сказала мама, – за секунду мы пробегаем три метра – это как во-он до той осинки. Поэтому если враг будет рядом, лучше не скатываться в клубок, лучше бежать! Трудно догнать бегущего ежа. Но если опасность слишком близко, можно разбежаться и залезть на поваленное дерево, главное, покрепче цепляться когтями за кору. Высоко, конечно, не получится, мы не белки, но от врагов скрыться поможет».
Мама, ты столько раз сказала про «врагов»! Это кто? Наш папа?
«Нет! Папа просто драчун, он ёж, свой. А враг – вот он, быстрее ныряйте, дети!»
Я совсем не хотел нырять, но мама уже плыла в ручье, за ней братья, шумный коварный шорох был всё ближе, кто-то склонился надо мной, я свернулся в клубок, и тут ОНО толкнуло меня в воду – я развернулся и… поплыл! Я двигал лапками, я узнал, что умею плавать, а потом уткнулся в твёрдую землю. Выполз, отфыркиваясь, мама и братья уже скользнули в траву. Я подбежал к ним, мама меня обнюхала, дала попить молочка, но мало.
Я всё дрожал. Оно! Где оно?
