Володя чуть не задремал, слушая про многочисленные обязанности нивхских женщин, и с жалостью подумал: «Вот бедняги! Ни стиральных машин, ни холодильников, ни пылесосов, ни газовых плит — в этом селении ничего путного нет. А между прочим, на Сахалине и нефть есть, и газ!»
— Плохо без женщины в доме, — продолжал Чернонд. — И вот я присмотрел себе красавицу. Кто ей подобный сыщется? Волосы у нее длиннейшие, сережек на ней множество, железок-побрякушек множество. Имя ее — Итаврид, Ита — Загадка.
«Ого! — подумал Володя. — Красивое имя!»
— Вот тут-то, х-хе! звездный человек… ты мне и поможешь. Пойдешь по узкой тропе мимо нашего селения, мимо дуба, разбитого молнией, через тайгу и по сопкам, что поросли багульником, через озеро переправишься на запад, где мыс Тагг-ах: с него видна Морская спина — середина моря. Ко времени падения солнца придешь в селение Куги-Рулкус, отцу прекрасноликой Иты скажешь: мол, призвал меня со звезд в пору умирающей луны великий шаман Чернонд, чтобы я ему жену выбрал. И меж дев, ныне живущих на земле, я избрал твою дочь, юную Иту, в жены великому шаману. Пусть верхнюю пуговицу с платья своего мне передаст в знак любви и согласия. Скажешь ему это, оборотень, и… так и быть, отпущу я тебя, если Унгхыр покажет мне, где растет голубая лилия.
— Покажу, покажу, — поспешно закивала Унгхыр. — Но скажи, о Ючин, то есть Чернонд, разве отец Иты не отдаст тебе дочь в жены, если ты его сам попросишь? Разве не честь и счастье для них твое сватовство?
Чернонд замялся.
— Ее отец… — наконец не очень охотно вымолвил наконец. — Он говорит, что его дочь слишком юна для Чернонда, хотя уже двенадцать раз зима уступала дорогу весне с тех пор, как прекрасноликая Ита появилась на свет.
— Как она молода… — с грустью произнесла Унгхыр. — Даже младше Хонглик, младше меня в ту пору, когда…
Она умолкла, а Володя возмущенно воскликнул:
— Так ей всего двенадцать лет, что ли? Ничего себе! Вы же ей в дедушки годитесь. Или даже в прадедушки. Женились бы лучше на бабушке Унгхыр, и все. А та девчонка еще маленькая.
— Что-о? — не веря своим ушам, спросил шаман. — Ты отказываешься исполнить мое повеление?
— Конечно, отказываюсь! — пожал плечами Володя. — Да меня на смех подымут, когда я о вас заговорю с отцом Итаврид. Еще с Лундом, на худой конец, они могли бы пожениться, когда подрастут, а с вами — куда же?!
Шаман, согнувшись, смотрел на него. В тусклом свете начинающегося утра лицо его казалось еще более угрюмым и злым.
— Тогда смерть тебе! А если Ита откажет мне, я изведу ее проклятиями! Сказано! — проревел он и, схватив Володю под мышки, поволок на ту самую поляну, где только вчера они с Унгхыр стояли у столбов.
Старуха бежала следом, жалобно вскрикивая и хватая Чернонда за полы халата, но шаман грубо отталкивал ее. Лунд плелся сзади, все еще словно в полусне. Но это не помешало ему привязать Володю к столбу — так же крепко, как в прошлый раз.
И толпа нивхов опять собралась. Раздавались злобные крики:
— Оборотень проклятый! Унырк, людоед!
«Ну и народец! — с возмущением думал Володя. — Им бы только зрелища, все равно какие: то Лунд дурацкие песенки поет, а то человека убивать собираются. Неужели не противно так жить, верить во всякую чепуху? Слушаются шамана… А он же весь мир ненавидит, всех бы зубами перегрыз от злости. Неужели и мои прадеды так жили? Да разве это жизнь?!»
Володя рванулся, но веревки больно врезались в тело, и ему пришлось замереть, сердито мотая головой, потому что злые слезы щекотали лицо.
Кажется, ему так и не узнать, куда и почему он попал. Бестолково получилось как-то… Бестолковое приключение! Ничего смелого не сделал, только дорогу домой пытался найти. Правда, спас жизнь чогграму, да ведь среди здешних это самое ненавистное существо!
Ну и ладно! Пусть хоть чогграм помянет Володьку Зиновьева добрым словом!
Хотя чогграмы-то ведь не говорят…
Вдруг шаман застыл, тревожно вскинул голову, напряженно прислушиваясь. Замерли, точно заколдованные, Унгхыр, Лунд и все остальные. Лица их испуганно напряглись.
Прислушался и Володя. Издалека донесся до него тоненький, скулящий, жалобный звук, точно слепой щенок звал свою мать.
— Чогграм! — раздался над поляной крик, больше похожий на вой. — Чогграм!
Вмиг всех как ветром сдуло, а Чернонда с Лундом — в первую очередь.
На поляне осталась только Унгхыр. Дрожащими руками она долго распутывала веревки и наконец освободила Володю. Серьезно глядя ему в глаза, сказала:
— Ты отмечен чогграмом. Тебя он не тронет. Выручая тебя, сюда явился он.
— Меня? — пробормотал Володя недоверчиво. — Почему?
— Ты вынул стрелу из его тела. Ваша кровь смешалась. Теперь вы братья. — И она показала на засохшую царапину на Володиной руке.
«Вот это да! Фантастика!» — только и смог подумать он, а Унгхыр уже тащила его за собой:
— Хоть и отмечен ты чогграмом и страшно мне с тобою быть, но бежим! Бежим в селение Куги-Рулкус. Надо передать Ите весть о том, что Чернонд затевает. Может быть, добрые духи успеют преградить дорогу его заклинаниям. Мы спасем девочку… И его спасем. Я не хочу, чтобы он снова свершал зло.
