И вдруг зашумела трава, затрещали ветки подлеска. Кто-то быстро приближался к Володе.
Кто? Или — еще страшнее —
Ну нет, он не будет так просто стоять и ждать смерти!
Увидел под ногами большую суковатую, покрытую замшелой корой палку, схватил, поднял повыше… И внезапно из путаницы зарослей прямо на него выскочила Унгхыр! Взвизгнула от неожиданности и замахнулась точно такой же палкой, как та, которую держал Володя.
— Думала, медведь! — выдохнула хрипло, опуская палку. — Ну наконец-то я тебя нашла! Скоро стемнеет, Чернонд таких страхов напустит, что умереть можно. Надо до селения деревянных людей поскорей добраться. Иди за мной и больше не отставай.
«А, так, значит, самое страшное еще впереди, а это были всего лишь дневные, незамысловатые такие ужастики», — мрачно подумал Володя, но не стал рассказывать Унгхыр о том, что ему пришлось испытать.
Вспомнить об этом было невыносимо! Вдобавок невыносимо было чувствовать себя идиотом: ведь потерянная тропа оказалась вот она, под ногами. Ну, Чернонд… Ну…
Солнце еще не село, когда Унгхыр вывела Володю на окраину небольшого селения.
Здесь не было деревянных домов на сваях, как у Чернонда. Победнее встретилось им селение, попроще. Невысокие травяные юрты, к ним приставлены шесты, образуя навесы нарт; какие-то палки воткнуты в землю… Заметив Володин любопытный взгляд, Унгхыр пояснила:
— Вешала для юколы.
Но гораздо больше удивляло его другое. Нарты почему-то стоят — а собак нет. Юрты стоят — а людей не видно. Брошенное, что ли, селение?
Нет, вон идет кто-то. Человек? Нет…
«Робот, что ли?!»
Нет, никакой не робот — деревянная приближается фигура. Похожая на того идола, что был у Чернонда. Но физиономия симпатичнее, добрее, узоры вырезаны красивые… Вдали еще такие же фигуры появились.
Тишина вокруг, только ветер шумит в вершинах деревьев да поскрипывают при ходьбе деревянные жители селения: скрип да скрип, скрип да скрип… И жутко Володе, и любопытно, и смешно. А Унгхыр хоть бы что, спокойно стоит. Привычны они тут к чудесам, ничего не скажешь.
Приблизилась фигура и голосом, похожим на скрип открываемой матрешки, останавливаясь после каждого слова, произнесла:
— Вы с какого места поднявшие свои тела и принесшие сюда люди?
— О чингай! — обратилась к фигуре Унгхыр. — От шамана Чернонда спасаясь, весть несем мы в селение Куги-Рулкус.
— Кто же вам путь сюда указал? — с деревянным удивлением спросил чингай.
— Хозяин Зайцев, — подал голос Володя.
Услышав это, чингай почтительно помолчал. Потом голова его медленно повернулась к Володе, узоры глаз обратились на него:
— Кто ты? Уж не из небесных ли ты людей?
— Нет, — засмеялся Володя. — Я не звездный человек, а просто… Володя.
— Айть! — хлопнула Унгхыр себя руками по бокам. — Сколько шагов вместе сделали, а имени твоего я не знала! — И она тоже засмеялась, а чингай, поскрипывая, поворачивался то к одному, то к другому, словно пытался понять, отчего им смешно.
Наконец Унгхыр спросила:
— Неужели здесь живут только деревянные идолы чингай? Кто же вас здесь поселил?
— Здесь когда-то шаманы жили, — отвечала фигура. — Одни шаманы! У каждого был свой чингай, и не один. У моего хозяина нас было трое. Глупые, злые были шаманы. Зло друг на друга насылали — больше ничего делать не умели. Надоело это небесным людям. Выловили они всех земных людей, что здесь жили, удочками. Остались одни чингай.
Володя задрал голову, посмотрел в небо.
«Интересно, какие у этих небесных людей удочки? Закидушки или махалки? Или какие-нибудь особенные небесные спиннинги? И какая там приманка? Это же надо! Людей будто карасей выловить…»
— Как же вы тут живете? — участливо спросил он. — Не скучно одним-то? Или без людей, наоборот, лучше?
Фигура молчала понурясь. А когда ответила, скрип ее был печальным, влажным:
— Чингай должен человеку служить. Помогать, охранять. Без человека чингай — просто дрова. Дайте, о люди, возможность вам услужить…
— Да ну! — отмахнулся Володя. — Зачем нам слуги?
— Айть! — схватила его за руку Унгхыр. — Не то говоришь, о Во-ло-дя! Чингай впереди пойдет, весть об опасности Ите понесет. Никто не страшен чингай: ни дедушка тигр, ни Чернонд, ни чогграм…
Деревянная фигура от радости даже закачалась.
— Все, что сказано будет, передам! — взволнованно скрипел чингай. — Все, что велено будет, исполню!
Унгхыр вытащила из складок одежды небольшой острый ножичек и принялась строгать левую руку чингай.
Володя чуть не вскрикнул испуганно, да вовремя вспомнил, что все-таки деревяшка перед ним, ей не больно. Но глядел он на фигуру с жалостью. А та, по всему чувствовалось, была довольна.
Стружки закручивались красивыми завитками.
— Зачем это? — спросил Володя.
— Инау! — пояснила Унгхыр. — Язык дерева. Десятками своих языков, — она осторожно провела пальцем по стружкам, — инау передаст наши слова. Красиво скажет. Правдиво. Сразу поверит Ита. Разве можно не верить тому, кто говорит так красиво?
Закончив строгать, она озабоченно огляделась:
— Надо бы накормить чингай.
— Чем же?
— Чем-то вкусным. Например, кровью смазать его деревянные губы.
