– Значительная сумма – это сколько?
– Порядка пятидесяти тысяч долларов. Если не больше.
Ребекка изумленно покачала головой.
– На нефтеносных песках можно заработать вполне серьезные деньги, – заметила Джанет. – Хитрость в том, чтобы сохранить их. Большинство парней тратят их с такой же скоростью, с какой и зарабатывают. Одна поездка в город, и дело с концом. Но, с другой стороны, это могли быть не те деньги, которые он сэкономил на контрактной работе. У меня сложилось впечатление, что время от времени он торговал легкими наркотиками. Может быть, он занимался тем же на нефтяных приисках. Многие из этих парней в то время сидели на кокаине.
Ребекка занесла это в блокнот. Но теперь она столкнулась с вопросом, которого боялась больше всего.
– Джанет… – Она кашлянула. – Вы знали, что ваша дочь была беременна?
Джанет безжизненно уронила руки перед собой, как будто локтевые нервы оказались перерезанными. Ее рот слегка приоткрылся.
– А она была беременна? – прошептала она.
– Судя по всему, да.
Молчание. Часы тикали на стене, ветер свистел за окном.
– Внук. Я могла бы иметь внука?
Ребекка дала ей время, чтобы осмыслить это.
– От кого? – спросила Джанет.
– Уитни сказала Эшу Хогену, что это его ребенок.
Джанет прикрыла глаза и сглотнула.
– Эш… он хороший.
– Правда?
Она открыла глаза и встретилась взглядом с Ребеккой.
– А разве нет?
– Я не знаю, – тихо ответила Ребекка.
– Вы думаете, что Эш мог причинить вред Уитни?
– Нет, не думаю.
Но он что-то скрывал. И за годы своей службы Ребекка на личном опыте поняла, что иногда самые близкие люди оказываются самыми ужасными чудовищами. Статистика тоже доказывала это.
После ухода от Джанет Ребекка снова включила обогреватель в автомобиле и позвонила Эшу. Когда он ответил, она задала простой вопрос:
– Сколько денег ты дал Уитни?
Эш немного помедлил.
– Я же сказал, около одиннадцати тысяч долларов. Это было все, что я имел, тогда детям очень мало платили за работу.
Ребекка отключилась и сидела, глядя на две проталины на ветровом стекле над выходными отверстиями обогревателя. Возможно, Эш отдал все свои деньги, но это вовсе не дотягивало до пятидесяти тысяч долларов.
Это произошло из-за денег? Из-за сорвавшейся поставки наркотиков? Могло ли это иметь прямое отношение к Тревору и Уитни, но не иметь никакого отношения к Эшу? Могли ли молодые люди прикарманить незаконные деньги, сбежать из города и спрятаться где-то в другой стране?
Но тогда почему Уну Феррис заставили сказать, что они уехали из города на автомобиле с орегонскими номерами? И кто мог заставить ее это сделать? Этот человек
А если Уитни и Тревор на самом деле получили больше пятидесяти тысяч долларов, возможно, наличными, как поведала Солли, и если с ними случилось что-то плохое, то куда делись эти деньги?
Кто мог внезапно стать владельцем целой кучи наличных в 1998 году?
Кто еще владел тайной, за которую стоило убить?
– Нет, я так и не встретился с вашим отцом, – сказал Фрэнк Хатфилд, провожая Ребекку в заднюю комнату своего магазина в Девилс-Батт.
Хатфилд был шестидесятилетним костлявым мужчиной ростом под два метра, с бледным лицом и каймой рыжеватых волос, коротко подстриженных вокруг блестящей плеши на затылке. Он предложил Ребекке пластиковый стул, а сам уселся на краю металлического стола, заваленного бумагами. Вдоль одной стены выстроились кофе-машина, холодильник и микроволновая плита. На другой стене висели разные инструменты и заготовки для ключей.
– Ной позвонил и сказал, что хочет поговорить со мной об этом инциденте со стрельбой двадцатилетней давности, но он не сказал почему. – Фрэнк повертел в руках степлер, лежавший на столе. Его темно-карие, почти черные глаза напоминали Ребекке навозного жука.
– Вы хорошо помните этот случай? – спросила она.
– Господи, кто же не запомнит, как пуля из охотничьего ружья вспарывает подголовник у тебя за шеей? Думаю, Бог призрел меня в тот день. Если бы пуля прошла на дюйм в ту или другую сторону и если бы мой отец ехал чуть быстрее или чуть медленнее, то сейчас надо мной было бы шесть футов земли.
– Что произошло, когда вы поняли, что чудом спаслись?
– Отец остановил автомобиль. Мы посмотрели друг на друга, потом посмотрели на лес. Мы что-то увидели: бегущее, очень быстрое. Подумали, что это белохвостый олень, убегающий от браконьеров.
– А это могло быть чем-то еще?
Его густые брови плотно сошлись над переносицей.
– Вы имеете в виду другую дичь?
Ребекка подалась вперед, удерживая его пронзительный жучиный взгляд.
– А может быть… это был один из охотников? – предположила она, чтобы поколебать его уверенность.
