Я беру жидкое мыло, наношу его на мочалку и тщательно мою все тело. Не могу точно сказать, сколько времени провожу под душем. Вода была теплой, но сейчас температура заметно понизилась. Тем не менее, вода приносит облегчение. После того как смываю мыло, выключаю воду, беру полотенце, вытираюсь и выхожу из ванной, переодеваясь в уютную пижаму.
— Нет! — от криков моей мачехи, доносящихся снизу, у меня волосы встают дыбом.
О Боже.
Я попаду в тюрьму.
Возможно, полиция уже здесь, чтобы арестовать меня. Я чувствую, как дыхание сбивается, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Кэтрин, — стучит она в дверь, выкрикивая мое имя.
Я делаю глубокий вдох перед тем, как открыть дверь. Она выглядит подавленной: волосы растрепаны, тушь размазана по щекам, а глаза покраснели. Я смотрю мимо нее, ожидая, что за мной придет полицейский, но немного успокаиваюсь, когда вижу, что здесь больше никого нет.
— В чем дело? — спрашиваю я, стараясь казаться обеспокоенной.
— Он мертв, — причитает она. — Все они мертвы.
— О ком ты говоришь?
— О Мэтте. И его семье. Случился пожар, и они оказались в ловушке в доме с привидениями.
Внезапно я чувствую тяжесть в груди, из-за которой немного кружится голова. Таков был его план с самого начала. Вот почему он настаивал, чтобы я ушла. Он дал мне возможность отомстить, а затем тщательно замел все следы.
— В новостях сказали, что аниматроник вышел из строя и загорелся, — говорит она сквозь рыдания.
Я чувствую внезапное облегчение.
— Что с тобой не так? — кричит она, схватив меня за руки. — Твой парень погиб, а ты ведешь себя так, будто тебе насрать.
Я хочу накричать на нее и сказать, что мне действительно насрать, ведь даже если бы он не умер от моих рук, известие о его смерти все равно принесло бы мне счастье.
— Ты должна горевать из-за его смерти сильнее, чем я, — беззаботно произношу я.
Ее глаза превращаются в щелочки.
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
Я вырываю свои руки из ее хватки.
— Я предлагаю тебе отвалить от меня, черт побери. Не разговаривай со мной и даже не смотри в мою сторону, если не хочешь, чтобы я сообщила своему отцу, что ребенок, которого ты ждешь, может быть от мертвого чувака.
— Сука, — кричит она, поднимая руку, будто собирается ударить меня, но удара так и не следует, потому что кто-то крепко удерживает ее за запястье.
— А ну, блядь, не смей, — рычит он. — Прикоснись к ней хоть одним пальцем, и окажешься похороненной рядом со своим возлюбленным, — его голос звучит мрачно и угрожающе, от него у меня по спине пробегают мурашки.
Она смотрит на него, потом снова на меня с удивленным выражением на лице. Затем вырывает свои руки из его и уходит, что-то бормоча себе под нос. Я вздыхаю, закрываю глаза, и мои плечи расслабляются, когда слышится щелчок замка.
Его мозолистые ладони нежно обхватывают мое лицо.
— Ты в порядке?
Я киваю: — Да.
Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я вдыхаю его землистый запах и вновь чувствую себя в безопасности, словно наконец обрела свой дом.
— Никто больше не сможет причинить тебе боль, моя маленькая тень. С мной ты в безопасности.
Я крепче прижимаю его к себе, мои слезы оставляют следы на его черной рубашке.
— Шшш, — он гладит меня по макушке. — Не трать свои слезы на тех, кто причинил тебе одни лишь страдания. Они того не стоят.
— Я не плачу из-за них. Это слезы радости, — всхлипываю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Впервые в своей гребаной жизни я чувствую себя в безопасности и понимаю, что обо мне есть кому позаботиться. Отец всегда ставил себя и свою жену на первое место, даже если их отношения были недолгими. Даже моя мама поставила себя на первое место, когда покончила с собой, бросив десятилетнюю девочку на произвол судьбы.
— Я поставлю перед собой цель — сделать так, чтобы ты никогда больше не испытывала что-то подобное. Все, что мне нужно — это чтобы ты чувствовала себя счастливой, любимой и в безопасности на протяжении всей нашей жизни.
Эти два слова эхом отдаются в моей голове. Мой разум постепенно начинает пробуждать во мне здравый смысл. Я даже не знаю, кто этот человек, а он уже рассуждает о нашей жизни.
Что со мной не так? Один добрый поступок, и я уже начинаю забывать, что он убийца.
В моем подсознании есть логика. Как бы мне ни хотелось обвинить его в смерти Мэтта, на самом деле это из-за меня. Тьма, которую я всегда старалась подавить, будто пробудилась от долгого сна. Он предоставил мне шанс. Я могла бы с легкостью отказаться, но все же не удержалась.
— Теперь ты скажешь мне, кто ты?
Он кивает и ведет меня к моему любимому уголку у окна. Прежде чем я успеваю устроиться, мой взгляд останавливается на дюжине черных тюльпанов. Я колеблюсь, чувствуя трепет в животе.
Когда они здесь оказались?
Я помню, что, когда вернулась домой, их там не было. И если бы они были там после того, как я вышла из ванной, я бы это заметила.
— Они тебе нравятся? — спрашивает он, стоя сзади и обнимая меня за талию.
— Да. Это мои…
