В книге представлены полные биографические очерки пятнадцати женщин, чьи преступления остались на страницах истории. Отцеубийство, братоубийство и, самое ужасное, детоубийство; убийство в силу положения; серийные убийства, включая выслеживание и мотивированные убийства; убийства, чтобы приписать себе или скрыть другие преступления — эти и другие мотивы раскрыты в захватывающем исследовании проявления дьявольской сущности в женщинах, начиная с римских императриц до современных ревнивых дочерей и скучающих домохозяек. Эти действия показывают, что женщины способны к вызывающим ужас убийствам, но в то же время, обстоятельства их жизни и давление на них, зачастую оказываемое мужчинами, иногда оставляет их более достойными жалости, чем осуждения.
Мужчина, который не знает дурной женщины, не знает женщин вообще.
С тех самых пор, как Ева сорвала запретный плод с Древа Познания Добра и Зла, женский род наслаждался или страдал (в зависимости от той или иной точки зрения), занимая двойственное положение в общественном сознании. Пока женщины вынашивают и растят детей, олицетворяя собой продолжательниц рода, их называют по-разному — и более слабым и более нежным полом, и прекрасной половиной человечества. Но стоит женщине отклониться от этой тропы, совершив какое-либо преступление, свойственное обычно мужчинам, ее осуждают не только за само действие, но и за сам тот факт, что она — женщина. «Как она могла совершить такую ужасную вещь?» — восклицают люди, но подтекст тут всегда один: «Как могла женщина совершить такую ужасную вещь? Конечно, это неестественно. Конечно, она монстр».
В этой книге собраны вместе судьбы пятнадцати женщин, чьи преступления отразились на страницах истории. От римских императриц до ревнивых дочерей и скучающих домохозяек — все они, каждая в свое время, были признаны виновными в совершении ужасных злодеяний. Признаете ли вы преступниц более отвратительными, чем их «коллеги» — мужчины только потому, что они женщины? Это вопрос спорный, но не подвергается сомнению тот факт, что сами по себе эти преступления абсурдны.
Судьбы всех этих женщин можно примерно, хотя и в общих чертах, разделить на некие категории. Однако градация эта условна, так как некоторые из них переходят границы между категориями, не оставаясь в той группе, куда их определили. И все-таки можно утверждать, что Лиззи Борден и Одри Мария Хилли скорее принадлежат к женщинам, которые совершали преступления «ради денег». Мессалину, Агриппину Младшую и китайскую вдовствующую императрицу Цы Си можно отнести к «интригующим лидерам», хотя они имеют много общего с «врагами личности», такими, как Екатерина II Великая, королева Ранавалона I и Елена Чаушеску. Мэри Энн Коттон, Мария Ноу и Роз Вест были объявлены «плохими матерями» — самое худшее, что можно себе представить. В то же время другие женщины оказались, вероятно, «жертвами условий и общественного предубеждения», к чему были большие претензии у Грейс Маркс и Эйлин Кэрол Вайорнос. И, наконец, Мира Хиндли и Карла Гомолка были настолько порабощены своими сексуальными партнерами, что деградировали как личности и совершали или принимали участие в совершении любого преступления, каким бы ужасным оно ни было, лишь бы оставаться рядом с любимым. В их случаях присутствовали мужчины, что нельзя полностью игнорировать. При составлении книги я следовала этим определениям, а не хронологическому порядку, что, в конце концов, помогает объяснить натуры этих женщин и природу их преступлений.
В жестоких и страшных преступлениях, описанных здесь, фигурируют иногда насилие и пытки, иногда — применение химических веществ, например мышьяка, в этих поступках полностью отсутствует красивое или доброе. Но, как можно сравнивать преступную деятельность ненавидящей иностранцев мадагаскарской королевы и провинциальной домашней хозяйки? Как сравнить отношение Екатерины II к крепостным с обращением Марии Ноу со своими детьми или убийство Цы Си сотен иностранцев с убийствами Розмари Вест? Хотя Екатерина II и ее близкое окружение виновны в смерти сотен, если не тысяч людей, они действовали во времена, когда такая жестокость была традиционной практикой. То же самое можно сказать и по поводу обеих римских императриц: Валерии Мессалины и Агриппины Младшей. И хотя в их времена убийство отнюдь не оправдывалось, оно не считалось таким уж преступлением, так как являлось наилучшей возможностью избавиться от политического противника. Если вы не убьете своего врага, ваш враг, без сомнения, убьет вас. Нельзя ручаться, что какую-нибудь из этих могущественных женщин не презирали, но моральные рамки, в которых эти императрицы и королевы действовали, не позволяют сравнивать их с Розмари Вест и Карлами Гомолками нашего времени.
