Монастыри занимались и ростовщичеством — ссужали деньги под залог земли, а затем, при неуплате долга, забирали ее себе. За полвека, прошедшие после собора 1503 г., монастыри стали намного богаче. Однако и на соборе 1551 г. нестяжателям, последователям Нила Сорского не удалось добиться успеха в секуляризации монастырских земель. Более того, самые активные из них — троицкий игумен Артемий и рязанский епископ Кассион подверглись гонениям, вскоре после собора были лишены своих мест, а Артемия даже судили и заточили в тюрьму.
Непосягательство на земли церквей и монастырей со стороны Ивана IV, при том что царь имел большую нужду в них для обеспечения служилых людей, говорит о сильном влиянии церкви даже на него. Но тем не менее Иван IV предпринял ряд шагов, если не приведших к существенному сокращению церковно-монастырского землевладения, то по крайней мере создавших ряд препятствий его дальнейшему росту. Сразу же после собора 1551 г. был издан указ, запрещавший монастырям и церквам покупать земли без специального на то разрешения царя. Кроме того, они обязывались возвратить земли, взятые за долги, а также купленные в годы малолетства царя. В 1572 г. царь запретил землевладельцам делать вклады в монастыри. А в 1580 г. уже церковный собор решил, чтобы духовенству впредь «земель не покупать, не брать в залог и не прибавливать никоторыми делы». Таким образом, исподволь шла подготовка к секуляризации церковных и монастырских земель.
Значение собора 1551 г. в церковной и государственной жизни оценивается по-разному. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона читаем: «Почти все узаконенное собором было забыто и все пошло по-старому, как бы совсем и не бывало собора, деяния которого превратились в простой исторический памятник». В то время как Большая Советская энциклопедия (третье издание) говорит другое: «На протяжении 2-й половины XVI–XVII вв. „Стоглав“… являлся основным кодексом правовых норм внутренней жизни духовного сословия и его взаимоотношений с обществом и государством».
Что бы ни говорили историки, для нас важен сам факт проведения собора по инициативе царя и то значение, которое он придавал отношениям с церковью.
Иван Грозный сделал большой шаг к упрочению самодержавия. Более того, можно сказать, что он завершил строительство абсолютной монархии, начатое его дедом и продолженное отцом, Василием III. При Василии еще некоторые из бывших удельных князей и их потомки продолжали вершить суд в своих владениях, выступать на войну с собственными ратями в составе великокняжеского войска, собирать подати с подданных. Но их роль в управлении государством уменьшалась. Великий князь волен был пригласить их на совет, а мог и обойтись и самостоятельно принимать решения по важнейшим государственным делам. Мог подвергнуть опале князя или боярина не только за какой-либо поступок, нанесший урон государству или чести великого князя, но и за смелое слово вопреки мнению последнего. Многие историки приводят пример, когда Берсен-Беклемишев что-то пытался возразить Василию III при обсуждении в думе вопроса о Смоленске. Великий князь сказал ему: «Пойди смерд прочь, не надобен ми есм». Даже крутой нравом Иван III считался вполне терпимым по сравнению со своим сыном Василием, основательно ущемившим их роль. Можно говорить о том, что при Василии III практически сложились все предпосылки для становления в Московском государстве абсолютной монархии. В нем не нашлось общественно-политических сил, которые могли бы в какой-то мере ограничить самодержавие великого князя, а затем царя. Это и естественно, поскольку Московское государство складывалось из удельных княжеств, где князья также ни с кем не делили свою власть. Бывшие князья и их потомки, оказавшиеся на службе у московского государя, не могли стать силой, способной ограничить самодержавие. Оказавшись в большом числе при московском дворе, они радели не о государственных интересах и даже не о корпоративных интересах своего сословия, а о том, чтобы получить должность повыше, например в думе, и место за столом великого князя (царя). В XV–XVI вв. сложился удивительный общественный феномен — «местничество», оно нанесло большой вред государству, так как на государственные посты выдвигались люди не по уму и заслугам, а по происхождению и положению их предков. Местничество же помогало государю расправляться с князьями и боярами, занятыми борьбой за место возле него, поодиночке.
Остановимся подробнее на этом явлении, оказавшем столь серьезное влияние на судьбу русского государства.
С усилением Москвы к ее князю шли служить знатные люди из разных областей, которые и образовали московское боярство. В XV в., по мере собирания земель вокруг Москвы, стал формироваться новый слой приближенных государевых слуг, состоящий из удельных князей.
