Бегство Курбского, переписка с ним, очевидно, лишний раз убедили Грозного в том, что бояре — непримиримые враги его и русского государства, и он решительно вступил в борьбу с ними. Но надо отдать должное его тактике. Он не объявлял войну всему боярско-княжескому сословию, а уничтожал поодиночке, не позволял сформироваться объединенной оппозиции. Однако царь, похоже, чувствовал, что индивидуальными опалами бороться с боярами трудно и долго, да и не очень продуктивно. И родилось в русском государстве не виданное ранее явление, имя которому — опричнина.
Ей предшествовали следующие события. Царь неожиданно удалился из Кремля в Александровскую слободу. Через месяц он прислал в Москву две грамоты. В одной обвинял бояр и духовенство в нерадении и измене и как бы заявлял о нежелании царствовать в таких условиях, о намерении поселиться, где Бог укажет. В другой грамоте, обращенной к простому народу, писал, что к нему обид не имеет и никакой опалы на него он не кладет. Москва была в шоке. Остаться без царя по понятиям того времени было немыслимым. К Ивану Васильевичу отправились представительные депутации от разных сословий, умоляя его не оставлять их, вернуться на царство. Он милостиво согласился, но оговорил условия, чтобы ему не мешали класть опалы на изменников и, если нужно, казнить их. Кроме того, «учинить ему на своем государстве опришнину, двор ему себе и весь свой обиход учинить ему особый». Депутации согласились с тем и с другим.
Царь устроил свой отдельный двор, отобрал тысячу служилых людей, которым выделил для содержания земли, сселив с них прежних владельцев (таковых оказалось 12 тысяч) в отдаленные места. Взял налог на свои опричные дела в 100 тысяч руб. Таким образом, государство поделилось на две части — опричнину, под управлением самого царя, и земщину — остальную часть, возглавляемую боярской думой. Одно время царь венчал на царство крещеного татарского хана Симеона Бекбулатовича, от имени которого писали государственные указы. Себя же Иван именовал только князем московским.
Многое казалось во всем этом балаганным, маскарадным. Но Ключевский предостерегает от такой оценки. Он видел в опричнине убежище Ивана на своей земле, «опричнина явилась учреждением, которое должно было ограждать личную безопасность царя. Ей указана была политическая цель, для которой не было особого учреждения в существовавшем московском государственном устройстве. Цель эта состояла в том, чтобы истребить крамолу, гнездившуюся в Русской земле, преимущественно в боярской среде».
Корпус опричников, насчитывавший вначале тысячу человек, вырос до 6 тысяч. А владели они почти
Ну и, наконец, а кто же должен был прийти на смену боярам, если бы их все-таки удалось уничтожить? Судя по действиям Ивана, набиравшего в опричнину в основном худородных людей, хотя были там и представители княжеских родов, он имел в виду заменить бояр на дворян. Но это только предположение. В тех конкретных исторических условиях этого нельзя было сделать.
Теперь что касается главной цели опричнины — борьбы с крамолой. Крамола, якобы исходившая от бояр, была явно преувеличена царем. О чем говорит и тот факт, что все-таки абсолютное большинство бояр присягнуло малолетнему сыну Ивана, когда он тяжело заболел. И еще. В силу сочетавшихся в Иване жестокости, даже садизма, с искренней набожностью, он записывал свои жертвы в так называемые синодики, которые рассылал по монастырям, чтобы монахи молились за убиенных им. При суммировании насчитывается до 4 тысяч человек казненных и убитых в оргиях. Некоторые иностранные источники называют цифру — 10 тысяч. Но даже в этом случае бояре, против которых была направлена опричнина, составляют лишь незначительную часть убитых. Большинство погибших были простые люди, не имевшие никакого отношения к боярской крамоле.
