В тех же уездах на каждого тяглового крестьянина приходилось по 60 десятин земли, из которых обрабатывалась лишь незначительная часть.
Многие из помещиков, служилых людей не имели возможности справить все необходимое для службы. Например, в Елецком уезде из 878 помещиков 133 являлись безземельными, а 296 — однодворцами и пустопоместными (без крестьян). Поскольку служилый человек не мог обеспечить себя доходом с земли, ему нужно было дать денежное содержание. А основным производительным населением, платящим подати, являлись крестьяне. Деньги на содержание служилых людей могли быть взяты только с них, за счет увеличения этих податей.
А коль скоро размеры накладываемых на крестьян податей зависели от площадей обрабатываемой ими пашни, то посевы сокращались.
Увы, ничто не ново в этом мире. Точно так же будут поступать крестьяне после смуты XX в. (революции и Гражданской войны) — чтобы не отдавать продукцию (излишки) по продразверстке, они ограничат посевы только потребностями своей семьи.
После смуты наблюдалось явление, когда за недостатком рабочих рук холопы — слуги помещиков стали переводиться ими в землепашцев, крестьян. Но это существенно не меняло положения. Земля обесценилась, цена крестьянского труда, рабочих рук возросла.
Правительство царя Михаила в 1627 г. провело перепись населения, означавшую шаг к окончательному закрепощению крестьян. К этому времени договоры между крестьянами и землевладельцами начали оформляться без каких-либо условий и сроков, а ранее заключенные переписывались в таком же духе. В некоторых из них предметом договоренности являлось уже не условие пользования землей и ссудой, а просто служение господину, полное и пожизненное ему подчинение.
Однако окончательное закрепощение крестьян следует связывать с именем царя Алексея Михайловича, имея в виду прежде всего — ликвидацию срока давности для розыска и возвращения крестьян к землевладельцам.
Уже в писцовом наказе царя Алексея, при проведении переписи 1646 г., говорилось: «Как крестьян и бобылей и дворы их перепишут, и по тем переписным книгам крестьяне, и бобыли, и их дети, и братья, и племянники будут крепки и без урочных лет». Уложением эта норма была утверждена, и крестьяне навечно оказались прикрепленными не только к земле, но и к ее владельцу.
Однако, предоставляя помещику право владеть крестьянами, государство возлагало на него и обязанность — обеспечивать сбор податей с крепостных и быть ответственным за их способность платить подать, помогать им, отвечать за них, представлять их интересы в судах по имущественным спорам. Вместе с тем помещикам запрещалось принимать у себя беглых крестьян, предусматривалась их ответственность за это.
На фоне всего сказанного кажется диссонирующей статья Уложения, запрещающая свободному человеку продавать себя в холопы. Впрочем, это была попытка уменьшить снижение числа тягловых людей. Запрещалось помещикам переводить тягловых крестьян в холопы. Но эта норма, и ранее встречавшаяся, являлась не более как декларацией, так как ее трудно было контролировать. И все-таки абсолютного крепостного права с принятием Уложения еще не наступило. Вот что по этому поводу написано у В.О. Ключевского: «В той первой формации крестьянской крепости, какую закрепило Уложение 1649 г., она еще не сравнялась с холопьей, по нормам которой строилась. Закон и практика проводили еще хотя и бледные черты, их разделявшие: 1) крепостной крестьянин оставался казенным тяглецом, сохраняя некоторый облик гражданской личности; 2) как такового, владелец обязан был обзавести его земельным наделом и земледельческим инвентарем; 3) он не мог быть обезземелен взятием во двор, а поместный и отпуском на волю; 4) его животы, хотя и находившиеся только в его подневольном обладании, не могли быть у него отняты „насильством“…; 5) он мог жаловаться на господские поборы „через силу и грабежом“ и по суду возвратить себе насильственный перебор».
Но все это уже не имело большого значения. На основе Уложения очень скоро помещики довели крестьян до уровня совершенно бесправных холопов, ставших их полной собственностью.
