Отодрав отлёживающегося после моего удара Ксакра от грязного пола, я с ловкостью разгульного полуночного разбойника-котяры отвесил ему заключительную порцию оплеух. Сграбастав в кулак его серую форменную полурукавку, повернул мягкую, «сырую» голову байпасовца так, чтобы он мог посмотреть мне в лицо. Тухлые рыбьи глаза нелюди ненадолго приобрели осмысленное выражение, и я увидел, что Ксакр узнал меня. Он слабо дёрнулся – так дёргается проткнутая заострённой палочкой лабораторного электрода болотная жаба в попытке вырваться из-под острия наблюдающего за ней любопытного экспериментатора и вновь заползти в свое липкое, чмокающее и вонючее болото. Но я держал нелюдь крепко – даже крепче, чем надо.
– Лохма-а-ч! – удивлённо прошипел Ксакр как полураздавленная змея.
– Да, да – Лохмач! – не стал разуверять я, брезгливо окидывая монстра взглядом с головы до ног. – О-о, да ты снял сандалии! Зря: в них ты прекрасно смотрелся бы в некрашенном гробу за неимением настоящих белых тапочек. Ну ничего, сойдёт и так!
Я перехватил Ксакра за шиворот и, повернув к себе спиной, подтолкнул к ванне. Измочаленный и обессилевший как крокодил в борьбе с медведем, он тем не менее пытался сопротивляться, но я быстро пресёк жалкие поползновения нелюди вырваться и дать дёру. Как только мы приблизились к краю ванны, свечение над ней сделалось заметно сильнее.
В этой омерзительной говнопёрной лоханке, до краёв заполненной вонючей застоявшейся жижей, ничегошеньки не изменилось за время моего отсутствия. Напротив, её содержимое стало ещё грязнее, гнуснее и отвратнее и наверняка привело бы в восторг самого последнего золотаря средневековья, если бы он, конечно, не облевался от отвращения. И всё так же колыхались в ванне два похожих на огромные сырые яичные желтки ослизлых комка, вид которых вызвал во мне страшную, до зелени, тошноту и по странной ассоциации запустил в голове песенку «Жёлтая подводная лодка».
При нашем появлении сгустки подвсплыли поближе к поверхности, отчего и возросла интенсивность свечения – будто кто-то повернул ручку яркости лежащего в ванне экраном вверх телевизора.
