— Не стошнит. — Таня взглянула на него. В её глазах заиграла искорка сумсашедшего веселья. — Я тоже так про себя думала. После первого раза казалось, что умру. Даже пальцы в рот совала. Ничего не вышло, в прямом смысле. — На её лице появилась горькая улыбка. — Мне потом наши врачи объяснили, что человечина самая оптимальная для людей пища и вытащить её обратно из голодного организма практически невозможно. Может врали? — и она шутливо подмигнула Кире.
— Так, ты тоже ела? — Киря не мог этому поверить.
— Нет, смотрела. — съязвила Таня. Улыбка на её лице превращалась в оскал. — Конечно ела. Добыча легкая, доверчивая. А ты думаешь сегодня вечером собаку ел?
Кирилл почувствовал подступивший ком к горлу, но ком дернулся и опустился обратно. Действительно, организм не желал расставаться с едой.
— Чего же ты сбежала от них? Может и я для тебя типа как консервы? — он буквально врос в сидение машины.
— Дурак ты. Надоела мне такая жизнь. Ну добралась бы я с ними до экватора и что? — Спокойствие и рассудительность вернулись к ней. Лицо разгладилось и страшная улыбка исчезла. — Жить они по другому похоже не собираются. И что, там тоже этим заниматься? Нет, хватит. — она уверенно мотнула головой — Я ждала удобного момента, сегодня это случилось. Я подсыпала им снотворного, — её губы растянулись в хитрой и довольной ухмылке. — Потом разбудила тебя и вот мы едем. Кстати вот цепочку с последней жертвы сняла. — она полезла в нагрудный карман и вытащила оттуда золотую цепь с прикреплённой к ней аббревиатурой «DJ». — Что так смотришь? Знакомая вещь?
— Да. — он осторожно взял цепь — Это моего друга.
— Который тебя бросил. — её голос был опять ровным, тёплым, почти приятным.
— Откуда ты знаешь? — он оторвал взгляд от цепочки и попытался заглянуть ей в глаза.
— Догадалась. По твоему взгляду. — она спокойно переключила передачу в очередной раз — Перед тем как мы тебя нашли, сначала твоего дружка недалеко от твоей лёжки приложили из пневмовинтовки, снаряжённой шприцем с транквилизатором. Удобно, правда?
— А чё сразу не убили? — переспросил Киря, не понимая о чем идет речь.
— Для того, чтобы мясо стало вкусным, надо жертве выпустить всю кровь. Это наши Андрей Иванович с Виталием Владимировичем предложили. Они заядлые охотники и на охоте часто так дичь подготавливали. Подвешиваешь тушу за ноги и скальпелем по горлу. Ну надо конечно ещё правильно попасть и надрез провести … Только вот хирургам это как … два пальца об асфальт? — она стрельнула глазами на Кирю. — Пока сердце бьётся, кровь выходит. Потом собранную кровь можно выпить или сварить с фаршем. Честно говоря, пить свежую кровь натощак, без соли — такая гадость! Брррр… — Татьяна опять посмотрела на Кирю. — Выходит сегодня ты слопал руку своего друга. — развеселилась она.
— Бывшего друга. — Кирилл стиснул зубы и зло посмотрел в окно. — Он, козёл, меня бросил на съедение нагонявшей нас стаи, а сам решил свалить, гад.
— Аааа, ну тогда тебе не о чем жалеть — ехидно протянула Таня.
Начинало темнеть. Татьяна включила фары.
— Скоро будет туннель для машин. Заедем туда, там переждём ночь. Внутри много брошенных автомобилей, можно затеряться. — её пальцы затарабанили какую-то мелодию, бегая по рулю вверх, вниз, вверх.
— Что потом? — спросил Кирилл после долгого молчания.
— Потом … потом суп с… догадайся сам. — в очередной раз попыталась пошутить Таня — Потом поедем дальше.
— Ты что, дорогу знаешь? — передернув своими широкими озябшими плечами, спросил Киря.
— Да. — она кивнула — Мы по ней ехали на юг. Я её запомнила.
Машина въехала под тёмный свод туннеля. Татьяна осторожно объехала несколько развалюх, протиснулась между дряхлым москвичом и перевертышем джипом, размазав при этом задний поворотник по стене туннеля.
Она припарковала минивэн между выстроившихся в ряд машин. Выключила свет фар и навернула печку. Машина погрузилась почти в полную темноту, только контрольные лампочки на торпеде помигивали. Мерное урчание мотора успокаивало и убаюкивало, теплый воздух нежно ласкал кожу и сушил горло.
— Кирюш … — её голос охрип от волнения. Она повернулась к нему, её рука нашла его руку. — Тебе холодно? Давай я тебя согрею. Подвинь и опрокинь сидение.
Её горячая рука обожгла его своим теплом. Он почувствовал тяжесть её тела у себя на коленях. Она склонилась над ним, нежно провела своими длинными пальцами по небритой щеке. Щетина кололась, она осторожно гладила её. Он почувствовал её дыхание у себя на щеке, робкое прикосновение губ, её запах. Она положила его правую руку себе на голое бедро, а левую провела под рубашку. Её кожа была нежной и мягкой, а плоть упругой и даже прикосновение к ней вызывало желание. Дыхание участилось, и так почти забытая боль в ноге отошла совсем на задний план. Её рука блуждала по его груди к животу, и ниже. Когда её рука нашла, что искала, она прильнула к его губам…
