Глава 29. Серёжа Дроздов. Владивосток. Июль 1943 года.
Дядю Алёшу на самом деле арестовали, когда мы вернулись во Владивосток.
Катер с нашим экипажем пришвартовался к причалу, где нас ожидали мускулистые вооружённые ребята из НКВД во главе с моим батей, неожиданно превратившимся из подполковника в генерал-майора.
Нас всех отвели под стражей в какой-то грязный и холодный бетонный сарай и заперли там. Через час нас стали вызывать одного за другим на допрос. Меня пока что не трогали, а вот дядю Алёшу, тётю Аню и капитана Лагутина, Танькиного отца, вызвали раньше всех, и назад они не вернулись.
В конце концов всех остальных отпустили, а последним, часов в восемь вечера, вызвали меня.
Здоровый сержант-мордоворот, крепко держа меня под локоть, провёл меня в какой-то кабинет, усадил на стул перед письменным столом и оставил одного.
Отворилась дверь, и в комнату вошёл мой батя.
Я уже говорил вам, что мой папаша очень красивый мужик, а в генеральской форме он вообще
Он уселся за письменный стол и, нахмурившись, глянул на меня.
– Как прошло плавание? – спросил он, быстро вертя в пальцах карандаш. Было видно, что он нервничает.
– Нормально.
– Ты научился чему-нибудь полезному?
– Конечно.
– Например?
– Например, завязывать канат морским узлом.
– Что-нибудь ещё?
– Ещё стоять на вахте и кушать макароны по-флотски каждый день.
Мне трудно передать, как я ненавидел его в эти минуты за всё, что он причинил маме и мне с Мишкой. За все те избиения, которые он устраивал чуть ли не каждый день, когда я был поменьше. За мамины слёзы. За арест старого корейца, дяди Кима, Мишкиного друга, помешанного на книгах…
– Ты бывал на корабле в радиорубке?
– Нет.
– Ты врёшь! – сквозь зубы произнёс батя, покраснев от гнева.
Я пожал плечами и ничего не ответил.
– Ты видел в радиорубке что-нибудь подозрительное? Второй радист показал на допросе, что ты не вылезал оттуда.
– Я сказал тебе, что я не был в радиорубке. Твой второй радист врёт.
– Ты видел старшего радиста корабля?
– Нет.
– Ты опять врёшь! Ты видел его много раз. Он обучал тебя азбуке Морзе. Ты называл его «дядя Саша», хотя на самом деле он
Я опять промолчал. А что я мог сказать? Ничего…
Я видел, что он еле сдерживается, чтоб не ударить меня. Он встал, опёрся обеими руками о столешницу и тихо промолвил, прищурившись и глядя мне прямо в лицо:
– Ты не хочешь нам помочь. Ты – советский человек, юнга на советском корабле, без пяти минут комсомолец – и ты своим молчанием фактически помогаешь американцам в их преступных делах против нашей страны!..
– Американцы – наши союзники, – сказал я. – Они помогают нам и Красной Армии. Вон у тебя в руке американский карандаш… И блокнот у тебя тоже американский.
Папаша глянул на жёлтый карандаш, торчащий между его пальцами – и вдруг гневно швырнул его в сторону. Я был хорошо знаком с его страшными приступами гнева, когда он нещадно бил меня за малейшую провинность.
Он сел и налил себе стакан воды из графина. Выпил и помолчал с минуту, глядя бессмысленно на блокнот, лежавший на столе.
– Скажи маме, – хрипло промолвил он наконец, – чтобы она не выходила из консульства даже на минуту. Я обязан арестовать её по подозрению в связях с антисоветскими элементами, но я не хочу этого делать.
– Я могу идти? – спросил я.
– Нет. Дай мне твой пропуск в американское консульство.
– Почему?
– Потому, – сказал отец, вставая, – что ты можешь ещё раз понадобиться нам.
Я вынул из кармана пропуск и положил его на стол.
Отец обошёл стол и сделал шаг ко мне. Мне показалось, что он хочет обнять меня на прощанье. Он даже протянул ко мне руки, но я вывернулся и отступил на шаг. Резко повернулся к двери и почти выбежал из кабинета, не попрощавшись…
***
Первым делом я помчался домой. Уже темнело, а дел у меня был полон рот. Сначала мне надо было срочно передать Мишке то, что сказал мне батя.
Мамы дома не было, а Мишка, как я и ожидал, сидел в кухне за столом, с толстенной книгой перед своими близорукими очками. И какую же книгу читал этот болван? Вы думаете, это был «Таинственный остров» Жюль Верна или, может быть, что-нибудь из Шерлока Холмса? Или, на худой конец, рассказы Чехова… Или, например, «Анна Каренина»…
Ничего подобного! Мой полупомешанный братан читал
– Мишка, – говорю, – кончай читать эту херню, собери все свои книги, майки, трусы и ботинки – и жми в консульство. И не вылезай оттуда. Скажи маме, чтоб она из консульства не выходила ни на минуту, а то наш идиот-батя её арестует. Так он сказал мне… Скажи ей, что дядю Алёшу и тётю Аню забрали в каталажку и, наверное, не выпустят… И сейчас только я могу им помочь! – Я взглянул на часы, висевшие на стенке. – Ого, уже почти десять!
