Самый далёкий тыл полностью

– И в чём же заключается ваша персональная просьба ко мне в связи с этим?

Не отвечая, Рузвельт развернул коляску, подкатил её вплотную к столу, вынул из глубокого ящика початую бутылку виски и сифон с содовой водой. Быстро смешал виски с содовой, с наслаждением отхлебнул и промолвил:

– Вы выждете в своём офисе десять минут, а потом войдёте и скажете: "Мистер президент, вас ожидает посол Советского Союза."

– Хотя никакого посла не будет и в помине, верно? – произнесла мисс Тулли, и в голосе её Рузвельт уловил нотку неодобрения.

Президент молча кивнул.

– Отлично, мистер президент, – промолвила мисс Тулли и сделала пометку в блокноте. – Я так и сделаю. Но позвольте спросить – почему мы должны дурить такого прекрасного и даже, по вашему выражению, слишком честного служаку, как полковник Кларк?

Рузвельт протёр платком пенсне и вновь надел его. Посмотрел на мисс Тулли с выражением едва заметного раздражения и произнёс:

– Грейс, мы знакомы с вами много лет, мы даже друзья, но это не даёт вам права допрашивать меня, вашего президента.

– Прошу прощения, мистер президент, – бесстрастным голосом промолвила мисс Тулли. – Я могу идти?

– Нет. Присядьте, пожалуйста. Не хотите ли кофе?

– Не откажусь.

Рузвельт нажал кнопку на пульте управления и сказал в микрофон:

– Кофе и кокосовое печенье для мисс Тулли.

Через полминуты слуга-филиппинец вкатил коляску с кофейным подносом и удалился.

С минуту Рузвельт и его бессменная секретарша были заняты своими виски и кофе. Затем президент откинулся на спинку кресла и сказал тихим извиняющимся голосом:

– Грейс, дорогая, не сердитесь на меня. Я чувствую себя не в своей тарелке. В сегодняшней встрече с полковником Кларком я должен отказать ему в его просьбе, несмотря на то, что он абсолютно прав. Я не готов согласиться на его требование, но и отказать ему безоговорочно я тоже не могу. Мне нужно выиграть время.

– Мистер президент, вы помните, что я говорила вам тринадцать лет тому назад, когда вы признались мне впервые, что хотите стать президентом?

– Помню слово в слово! Вы сказали: "Фрэнк, если вы станете президентом, вам придётся чуть ли не ежедневно принимать решения, противоречащие вашей натуре. Более того – вам придётся лгать…".

– И я была права!

– И вы были правы… Но не совсем. – Рузвельт вынул из коробки сигару, обрезал кончик, щёлкнул зажигалкой и закурил. – Я должен сделать вам признание, которое я долгое время не делал даже себе самому. Через несколько лет своего президенства я постепенно обнаружил, что моя натура, под напором моей почти не ограниченной власти стала меняться. Перестала быть слишком чувствительной. Перестала кровоточить. Перестала координировать свои действия с совестью.

– И поэтому вы спокойно пересажали почти всех наших японцев в концлагеря, хотя никакой вины за ними не числилось?

– Грейс, не напоминайте мне об этом, прошу вас!

Мисс Тулли поставила недопитую чашку на поднос, отряхнула юбку и встала.

– Мистер президент, вы говорили на эту тему с Элеонор? Или я являюсь единственным доверенным лицом по проблемам президентской совести?

– Oh Grace! Don't you know my spouse!? ("О-о, Грейс! Вы что – не знаете мою супругу!?"). Если я скажу ей что либо подобное, она будет читать мне проповедь несколько часов подряд. И даже подряд несколько дней. И никогда об этом не забудет.

Мисс Тулли пожала плечами.

– Я могу идти?

– Да, – промолвил Рузвельт. – Так не забудьте, Грейс, – вы впускаете Кларка, входите через десять минут и говорите: "Мистер президент, вас ждёт посол Советского Союза…".

***

…Полковник Кларк сказал:

– Мистер президент, я позволил себе побеспокоить вас в связи с последними событиями во Владивостоке.

Рузвельт радушно улыбнулся.

– Джордж, я всегда рад видеть вас и я поздравляю вас с успешным завершением этого позорного дела с Ленд-Лизом. Вы были правы, отправляя этого русского из "Вашингтон Телеграф" во Владивосток. Он просто герой! Его подвиг так и просится в сногсшибательный голливудский фильм. Как вам известно, я отправил письмо дядюшке Джо с категорическим требованием немедленно освободить Грина…

– Мистер президент, русские арестовали не только Грина, но и несколько других лиц, сыгравших важную роль в разоблачении советских махинаций с Ленд-Лизом.

Рузвельт искусно изобразил удивление. Он всплеснул руками и с хорошо разыгранным возмущением произнёс:

– Я всегда говорил, что Сталину и его подручным доверять нельзя!.. Я ничего не знал об этих арестах, – весьма правдоподобно, с ноткой истинной искренности, соврал он. – Хотите виски, полковник?

Приняв от Рузвельта бокал с коктейлем, Кларк сказал:

– Наша обязанность, мистер президент, освободить этих героев и доставить их в Штаты..