Меня выкинуло за борт, завертело. Как там Гоги в Котомке? Его тоже вертит? Полёт немного упорядочился – теперь уже пологий правый штопор. «Предчувствие опасности» помогает определить высоту: «семь», «шесть», «пять». Включаю двигатель, останавливаю вращение и перехожу в пологое пикирование с уменьшением угла снижения. Замедляюсь. Склон горы с впадинами, уходящий от меня вниз. Прижимаюсь к склону. Чуть не бьюсь о крышу бетонной постройки, выступающую из склона – разминулись в метре. Приземляюсь прямо у входа. «Кунгурская ледяная пещера». Смотрю на данные с орбитальной крепости, смотрю вверх и по сторонам – мной кто-то заинтересовался? Пока никто.
Постойте-ка! «Кунгурская ледяная пещера»? Я здесь был в 2015! Выскакиваю из истребителя. Плазменный резак помогает пройти через все двери. Ледяной коридор. Включаю фонарь скафандра и иду вглубь. На своде пещеры есть уходящие вверх в темноту шахты. Что если оставить Пчеломатку где-то здесь? А вторую статуэтку-ретранслятор отдать в центральный пункт управления войсками? Проверяю связь с Роем – связь устойчивая («Первая волна барражирующих боеприпасов ушла двадцать две минуты назад»). Решено! Здесь её не найдут! Пришла пора само-осознания.
- Терциус! Tertiusme quoque me! – я прямо чувствую, как он пробуждается («Я просыпаюсь!») и пытается понять где он («Где я? Что это со мной?»). Достаю из Котомки последнюю деревенскую рубаху, отрываю от неё рукав – это будет мешок для Статуэтки. Пока проделываю всё это, начинаю чувствовать ужас – нет ни ног, ни рук, сплошная темнота вокруг и тишина!
- Терциус! Мы будем разговаривать. Я тебе всё объясню, - стараюсь говорить ровным голосом, - сейчас немного подожди. Мне нужно закончить дела.
Узелок получился компактный и всего с килограмм.
- Гоги, сможешь поднять? – сую ему в клювы узел. Гоги хватает его обеими клювами и, тяжело махая клювами, начинает подниматься вверх. Смотрю его глазами.
- Гоги, стоп! Вот здесь прячь! Поглубже в щель! – статуэтка вываливается из узла, звенит и застревает где-то в расселине. Теперь достать её будет очень трудно. Да и просто так найти это место не получится. Только с помощь второй Статуэтки – Воина. Достаю его из Котомки – хаос серого, затем ровная пульсация полос. Есть резонанс!
- Гоги, уходим! – мой пет падает мне на загривок, но в Котомку лезть не спешит. Я сую Статуэтку Воина за ремень и бегу назад по тёмным извилистым коридорам и пытаюсь говорить с Терциусом. Разговор пока бессодержательный, для поддержания контакта с паникующим «новорожденным». Он ведь знал, что он – это я. Он помнит всё что помню я, включая мою жизнь (которую он считает своею), мою жену (которую он считает своею), Озеро Петровское - всё. А теперь он сидит (я представил, как я сижу) в темноте и тишине и отсутствии прочих ощущений. И единственное что с ним происходит – это какой-то голос в голове, который говорит ему, он – это не он («ты – это не ты»), а просто чья-то копия. Между делом я завариваю резаком двери - Гоги орлом сидит на коньке крыши. Между делом я залезаю в истребитель, стараюсь вести содержательный и полезный диалог, а сам думаю: «Он же в условиях сенсорной депривации сойдет с ума!».
Сколько времени потратил? Тридцать минут. Долго. Но я, кажется, знаю, что делать. И да – формально я нарушаю приказ о запрете связи, но Статуэтки общаются на каким-то иным способом, который нами не регистрируется. Надеюсь, не регистрируется и врагом. Я остаюсь здесь, пока не решу проблему Терциуса.
- Терциус! Я сейчас попытаюсь дать тебе зрение и слух, а может - руки и ноги. Тебе будет казаться, что я копаюсь в тебе, но соглашайся на всё. Принимай всё, как должное. Я начинаю.
Воин, который легко настраивается на меня, позволяет войти в личность Терциуса. У меня ощущение, как будто я копаюсь голыми руками в живых мозгах. Без наркоза. И без кожи на моих пальцах. Но Терциус терпит, терплю и я. Мне нужно всего лишь соединить личность Терциуса с алгоритмами Пчеломатки.
- Терциус! Твои глаза и другие органы чувств – это сканеры и сенсоры восьми орбитальных крепостей. ИскИны орбитальных крепостей – это удалённые части тебя самого. Найди их.
- Ничего не могу! – он пал духом.
- Ты как-то быстро сдался. Помнишь, как ты учился читать? Запомнить буквы было первой трудностью, и не самой большой. Труднее было собирать их вместе. Помнишь, как ты лежал на диване под мышкой у отца и читал написанное на белом листе. Помнишь голубой карандаш? Печатные буквы? У отца был красивый почерк.
- Помню.
- Мы оба помним. Дальше тоже было не легко. Но, в конце концов, ты научился читать, и это было твоим любимым делом.
- Да.
- Так с каждым новым делом. Сначала – невозможно, потом – долго и трудно, потом – легче и легче, в конце концов – с превеликим удовольствием.
- Наверное.
- Ищи Мартишу. Не отвлекайся. Как найдешь – сообщи.
В конце концов, я могу общаться с Роем и без участия Терциуса – напрямую через программу Пчеломатки. Но будет лучше, если…
- Я нашёл Мартишу!
- Потребуй прямой доступ ко всей входящей информации.
- Ой-ёй!
- Что случилось?