«Самый глубокий холм» – сборник конкурсных произведений, написанных на заданную тему с 2008 года к 11 сентября, дню смерти Курта Воннегута. В книге три новеллы: "Пусто/Пусто", (тема "Одноразовая жизнь"), "Probatio fidei" (т. "Вера"), "Зона вне" (т. "НЛО"), и три отрывка из романов "Самый глубокий холм" (т. "Самый дорогой товар"), "День Сурка 2" (т. "Сансара") и "Чекпоинт Чарли" (т. "Берлинская стена") Конкурс придумал Л., и дал ему имя Килгора Траута, сквозного персонажа книг Курта Воннегута. Траут – никем не признанный писатель-фантаст, чьи романы подвёрстывают для объёма в издания с самой грубой порнографией, автор 209 романов, как минимум двухсот рассказов, лауреат Нобелевской премии по медицине 1979 года. Воннегут вводит его в свои книги как пародию на самого себя и он необходим ему как не игровой персонаж в видео играх, задача которого двигать повисший сюжет повествования.
Спасибо С. и Л.
Этот конкур* придумал сын в 2007 году. Нас разделяли тысячи километров, мы говорили на разных языках, я использовал буквы, он – иероглифы. И однажды, чтобы окончательно не сойти с ума, он предложил: "Давай, будем думать об одном и том же."
С 2007 до 2019, каждый год, 12 апреля мы задавали тему и весь год сочиняли рассказ, повесть или роман, стобы 11 сентября, до 23:59:59 дать друг-другу прочитать сочиненное за 12 месяцев.
В книге три новеллы: "Пусто/Пусто", (тема "Одноразовая жизнь"), "Probatio fidei" (тема "Вера"), "Зона вне" (тема "К нам прилетел НЛО"), и три отрывка из романов "Самый глубокий холм" (тема "Самый дорогой товар"), "День Сурка 2" (тема "Сансара") и "Чекпоинт Чарли" (тема "Берлинская стена")
*Конкур – соревнования по преодолению препятствий в определённом порядке и определённой сложности и высоты, проходящие на конкурном поле. Конкур – наиболее зрелищный вид конного спорта. Для успешного участия в нём требуется длительная и упорная тренировка спортсмена и лошади.
В 2010 году темой "Конкура им. Килгора Траута" была “Одноразовая жизнь”.
"Человеку очень сложно и больно принять свою истинную роль и место во Вселенной"
Семён Семёнович, 1968 года рождения, проснулся как обычно, за несколько минут до писка старенького электронного будильника. Его дисплей светился зелёным и, если не знать, что много лет назад он был выставлен на “шесть-тридцать”, можно было принять часть его циферблата за счёт: “1:1».
Он полежал, посмотрел в сереющий над ним потолок, и попытался вспомнить, что он делал вчера.
По всему выходило, что то же самое, что и позавчера. Ещё один день на бесполезной работе. Потолок серел чуть меньше, чем три дня назад – было третье апреля. Два дня назад перевели часы на час вперед и отобрали кусочек времени от его законных суток. От этого слегка побаливала голова и хотелось пить.
Он встал, поискал ногами тапочки, но, как обычно ничего не нашел – день ото дня он забрасывал их глубоко под диван, доставал только придя с работы и некоторое время ходил в них по квартире, готовя незамысловатый ужин. Как обычно он пошлепал по холодному линолеуму босыми ногами, налил плошку воды, поставил её на печь с двумя последними яйцами и включил греться воду для чая.
Времени как раз хватило на то, чтобы умыться и почистить зубы. Два яйца всмятку, в хлебнице был последний кусок хлеба, чай пришлось залить в заварочный чайник, “поженив” старую, пахнущую банными вениками, спитую заварку. Но вылив её в пустую банку из-под вишнёвого варенья удалось сделать вполне приемлемое утреннее питьё.
В половине восьмого Семён Семёнович уже стоял перед зеркалом в маленькой прихожей и отряхивал щеткой с брюк весеннюю высохшую грязь, набрызганную проезжавшими по улице машинами. Наклонившись он с огорчением вспомнил, что вчера вечером кто-то сильно наступил ему на ногу в автобусе и теперь надо почистить ботинки. Он надел ботинки, вышел на лестничную площадку и начал чистить старой щёткой правый, отмеченный жирным глиняным следом, ботинок. Но став чистым, ботинок предательски выдавал нечищенность левого, и по нему тоже пришлось пройтись щёткой.
Ритм движения стронул в голове какую-то музыкальную жилку. Семён Семёнович начал мурлыкать старую песенку себе под нос и пропустил момент, когда жало замка на двери соседей звякнуло, дверь без скрипа распахнулась на хорошо смазанных петлях.
– Семён Семёнович! Да что же это вы делаете!
На пороге соседской квартиры стояла, уперев руки в бока, соседка-пенсионерка, имени-отчества которой он никак не мог вспомнить.
– Извините, я сейчас подмету, – вокруг чищенных ботинок образовался трафарет из пыли и подсохшей глины, не оставлявший сомнений в источнике его появления на мозаичном полу лестничной клетки.
