Семён Семёнович не мог понять, что бы это значило, но главное, чего он хотел избежать – это пойти на работу и убедиться, что кто-то сидит за его столом и выполняет его работу. А в гардеробе висит точно такой же плащ и стоят целые зимние ботинки, переобутые на поношенные офисные тапочки, которые он уже несколько лет таскал из одного кабинета в другой, жутко ненавидя следы песка и грязи, оставляемые посетителями их офисного загончика или даже некоторыми коллегами, которые не носили сменной обуви. Пожалуй неуверенность в том, появилась ли вторая пара “сменки” было одной из главных причин, по которой он не хотел идти на работу, или даже уволиться, но не надеть осквернённые посторонними ногами полуботинки.
Наконец, он немного успокоился, списав наличие двойника на ошибку в наборе номера и начал мысленно сочинять несколько вариантов объяснения своего катастрофического опоздания для начальника отдела. Он сходил в ванную комнату, помыл синевшую от полинявшей краски ступню, натянул носки, не успевшие до конца просохнуть на едва теплой весенней батарее и отыскал в кладовке светлые летние ботинки на мягком микропористом ходу.
Он постоял немного в маленькой прихожей, разглядывая в зеркало нелепое сочетание туфель и плаща, вспомнил утреннюю стычку с Зоей Алексеевной и Анной Васильевной и начал постепенно злиться: если бы не эти две склочные крысы, он не опоздал бы на автобус и не оторвал подошву на вполне пригодном ботинке, который мог прослужить ему еще не одну зиму.
Почему-то воображение нарисовало ему двух старух, которые шипя и отталкивая друг друга попеременно прикладывая морщинистые уши к его двери, пытались получить свидетельство того, что их план по нанесению урона его обуви достиг своей цели и можно спокойно пойти додоить свой коммунальный яд в специальную чашку Петри, прикрытую резиной мембраной как для дойки змей в серпентарии.
Краем глаза Семён Семёнович заметил, что забыл закрыть дверь на замок или защелку и второй раз крутанувшись вокруг своей оси, теперь на левой ноге, с силой выбросил вперед правую ударив входную дверь, надеясь, что как раз в это время к двери приложено ухо одной из вредительниц.
Дверь, перевешанная от воров так, чтобы её не смогли снаружи выбить грабители, резко подалась, а потом столкнулась с чем-то, чего явно не должно быть снаружи. Из-за двери послышался глухой удар о внешнюю металлическую дверь тамбура, на секунду установилась тишина, а потом – глухой хлюпающий стон.
Сердце Семёна Семёновича сделало обратный кульбит и брякнулось аккурат в не успевшие просохнуть пятки. Ноги подкосились, колени задрожали. На ватных ногах он сделал несколько семенящих шажков к двери и тихо просунул в голову в щель, осознавая, что перед выходом было необходимо немного отлить в туалете.
Вместо ожидаемой Зои Алексеевны или Анны Васильевны лежал Александр Фёдорович, его коллега по работе.
Две-три секунды он не шевелился, потом начал делать попытки найти соскальзывающими конечностями точку опоры и занять более или менее вертикальное положение. При этом он начал постанывать и открывать глаза, в щелки которых были видны закатившиеся глазницы. Сквозь стон Семён Семёнович уловил шарканье подошв, бормотание и звон связки ключей – кто-то поднимался по лестнице.
Это могла быть одна из его соседок и если она откроет дверь, то жертва спонтанной агрессии Семёна Семёновича выпадет прямо под её ноги, возможно что есть сил трахнувшись головой о мозаичный пол.
Семён Семёнович выскочил из квартиры, подхватил Александра Фёдоровича за воротник плаща, придерживая от падения на спину. В это время о дверь снаружи бахнулась поставленная на пол сумка и он, не дожидаясь сцены с объяснениями, с непонятной для него силой развернул раненого и потащил его в квартиру.
Он едва успел без шума прикрыть дверь своей квартиры, как в двери их общего загончика загрохотал ключ, она распахнулась, Анна Васильевна втащила хозяйственную сумку и покатила её, сопровождая разговором с самой собой.
Александр Фёдорович навзничь валялся в прихожей, а задохнувшийся Семён Семёнович стоял на одной ноге, как цапля, и вслушивался в невнятное бормотание подбирающей нужный ключ соседки.
Лежащий заворочался, застонал и попытался перевернуться на спину. Семён Семёнович метнулся в туалет и вернулся с бобиной широкого монтажного скотча. Из разбитых носа и губ жертвы успела натечь довольно большая лужа крови и обматывая голову Семён Семёнович основательно испачкал руки и полы плаща. На всякий случай он связал ноги и руки всё ёще находящегося без сознания человека. Подхватил его под мышки, с трудом дотянул его до кухни, прислонил к батарее и опять побежал в туалет за веревкой.
Из коридора в кухню тянулась широкая бурая полоса.
Привязав, начавшего неловко сопротивляться Александра Фёдоровича, Семён Семёнович побежал замыть размазанную кровь. Половую тряпку и плащ он сунул в стиральную машину, а светлые туфли помыл прямо на кухне со средством для мытья посуды.
