— Мам! Мама, — закричала она, падая на колени рядом с Элизабет. Саманта стала обхватывать голову матери руками, трясти за плечи в попытках привести в чувства. Но та не реагировала на прикосновения и глаза её по-прежнему были пусты. На платье матери девушка заметила красное пятно и зияющую рану. Саманта проронила слёзы на лицо Элизабет, отчаиваясь в рвении привести её в сознание. Девушка обняла её тело. Она больше не хотела никуда уходить. Ей и некуда — умерли все, кто был ей дорог, к кому она могла обратиться. Сначала брат, потом священник Дунстан, что стал ей кем-то сродни отцу. И этих людей она погубила своими руками. Умер дедушка Брент. Теперь в одночасье погибла вся её кровь. Долорес жива, но даже её нет рядом. Послышался тихий шёпот
— С-саманта, — слова были почти неуловимы. Но девушка всё равно услышала и отстранилась от Элизабет, ошеломлённо смотря в её лицо. Губы матери дрожали, она почти не могла говорить.
— Мама? Мама, ты жива! — воскликнула дочь.
— Милая, твои волосы, — проронила мать, тяня руку к голове дочери. Затем Элизабет с ужасом осознала, что Саманта сейчас здесь, — Уходи отсюда. Пламя поглотит тебя, если останешься, — из последних сил молила Элизабет.
— Но что, если я не хочу уходить? Пойми, мне некуда больше идти! Лучше я погибну рядом с тобой.
— Не смей, не смей говорить так! Уходи, пока можешь, прошу! Я приказываю тебе, слышишь?! — умоляла мать. Сердце Саманты обливалось кровью.
— Я уйду, раз ты просишь. Прости меня прошу. Прости за все годы, что я к тебе ненавистно относилась, прости. Я люблю тебя. Почему, почему всё так… — девушке было ещё больнее от того, сколько лет они не общались. Сколько она игнорировала маму и не подпускала к себе. А теперь… Это их последняя встреча.
— О, Саманта… Ты не представляешь, как я хотела услышать это от тебя. Ничего, ничего… Я тоже люблю тебя. Обещаю тебе, если выживешь, ты всё узнаешь, — быстро проговаривала Элизабет. Она ощущала, что жизнь уже почти полностью ускользнула из неё и боялась не успеть договорить.
— Лишь один вопрос и я уйду. Скажи, моим отцом ведь был Дариус? — на что Элизабет вскинула брови, округлив глаза. Затем расслабилась в слабой улыбке.
— Верно. Я так рада, что ты узнала, — слабо прошептала она. Её веки стали медленно закрываться, — Выживи, — с этими словами на губах Элизабет Клоуфорд умерла. Саманта задрожала. Слёзы вновь покатились, падая на мрамор и смешиваясь с кровью. Падали на тело матери, однако больше не оживляли её. Нехотя, девушка встала. Мама просила её уходить. Мрамор плохо горел и почти не пропускал огонь, в этом была причина, почему девушка ещё не подожглась. Но углекислый газ заставлял задыхаться в кашле. Саманта поторопилась к выходу, однако оттуда уже виднелся огонь и языки пламени подбирались всё ближе к бальному залу. Другого выбора больше не было — только окно. Это лишь четвёртый этаж… Саманта огляделась и увидела разбитое окно. Подбежав к нему, девушка перелезла через панорамы. От взгляда вниз вскружилась голова. Всего один шаг. Тревога в душе нарастала, прыгать с высоты всё-таки было страшно. Она зажмурилась и сделала выпад вперёд, ощущая свободный полёт. Страх окутал всё тело. Когда она настигла земли, Саманта приземлилась на ноги, следом сделав кувырок вперёд. В моменте Клоуфорд ничего не почувствовала, лишь следом конечности неприятно засаднило, на голых руках и ногах появились ранения. Выругавшись под нос, девушка огляделась вокруг. Куда ей сейчас идти? Направиться в дом Брента? Размышления прервали появившиеся революционеры. Она рванула от них прочь.
