Российская империя, 1817 год, на троне император Павел Петрович, переживший страшную ночь марта 1801 года в Михайловском замке, позабытое и оставленное в древности манихейство возродилось и сосуществует с христианством. И как бы ни скрежетали зубами церковные иерархи, но настоящие чудеса доступны только манихеям.Молодая дворянка Александра движима одной целью — найти убийц своего отца, месть стала единственной целью ее жизни. Свет Мани озаряет ее путь, а она озаряет им, и пусть талант ее не может сжигать врагов или сокрушать стены, Болкошина имеет свои секреты. И чем свирепее ее враги, тем сильнее становится она. Даже если на пути стоит всемогущая Британская Ост-Индская компания.Посвящается светлой памяти Андрея Мартьянова.От автора:Мысль, промелькнувшая в голове, в итоге стала романом. Задумана серия, которую я точно планирую закончить, так как неожиданно для себя втянулся в тему. Сцены фривольного содержания есть, изначально это был такой эксперимент-хулиганство, но решил, что они гармонично вплетаются в сюжет и концепцию, хотя не являются их основой совсем никак.При написании приходится искать гору информации: о жизни Петербурга середины и конца 19 века известно много, есть и фотографии, то 10–20 годы во многом — терра инкогнита. Стараюсь избегать анахронизмов, но и не превращать текст в имитацию документа эпохи. Некоторые открытия происходят раньше, чем это было в реальности, какие-то события не случились, какие-то не происходили.И главное. Никаких попаданцев. Никаких величайших архимагов. Никакого бояр-аниме!
— Не останавливайтесь, Серж!
Красавчик через силу улыбнулся, капли пота зависли под бровями, а одна совсем неэстетично умостилась на кончике носа. Эта непрезентабельная картина снова откинула меня от благодати. В третий раз! Я закрыла глаза и вновь настроилась на ощущения между ног.
Серж двигался слишком уж старательно. Не знаю, что он себе напредставлял перед нашей встречей, но его волнение на пользу не пошло ни ему, ни мне. В постель со мной он кинулся как в атаку, будто надеясь доказать товарищам по полку свою лихость и задор, только сбивая мой настрой на радостное завершение процесса.
Корнет, однако, хорош собой, юношеские усики его отнюдь не портят, сложен ладно, говорит складно и галантно. И уд приемлемый. Пользоваться еще бы им умел…
Тем временем Серж застонал, давая мне понять, что зря ты, сударыня, рассчитывала на удовольствие в полной мере.
— Не в меня! — крикнула я, соскальзывая с мокрого члена.
Корнет растерянно замер в нелепой позе: нависая надо мной и опираясь на свои сильные, привычные к палашу ладони. На лице недоумение и даже обида, хотя недовольной пристало в такой ситуации быть мне. Но я все же не стерва, поэтому обхватила достоинство Сержа рукой и в несколько движений излила его похоть прямо на себя. Он содрогнулся, но не упал обессилено на меня, а уставился на свое семя, растекающееся по моему животу. Зрелище для него явно было в новинку. И я решила созорничать, чтобы смутить юношу еще сильнее — оттолкнула его, заставив сесть на колени в моих ногах, медленно растерла его любовную жидкость ладонью и поочередно облизала пальцы.
Молодой гусар нервно сглотнул, ошарашено глядя на меня. Вид его был настолько забавен, что я искренне рассмеялась.
— Александра, Вы… ты…
— Оставьте, Серж. Вы были очень милы. Ваша дама довольна.
— Но мне показалось… что Вы… что я… не смог до конца…
— Оставьте, — снова повторила я, приподнялась и погладила его по щеке.
Чистой рукой, довольно с мальчика шока. И так сидит красный, как вареный рак в котелке у деревенского рыбака.
— Если Вы будете вести себя хорошо, у Вас будет шанс подарить мне благодать. Есть несколько условий для этого.
Я упала на подушку. Пусть утехи и не закончились так, как мне хотелось бы, но устала все же прилично, удовольствие, хотя и не полное, надо признать, было достигнуто.
— Мадмуазель, дайте мне несколько минут, и я буду готов доказать Вам свою состоятельность!
— Милый Серж, — я смотрела на его ладное тело и — не скрою — любовалась, — к сожалению, у меня совсем мало времени, сегодня предстоит неприятная, но важная встреча. Навестите меня завтра часам к четырем после полудня.
Корнет погрустнел. Он провел пальцем по моему животу вокруг уже ставшего липким семени, вызвав во мне целую бурю эмоций, но в самом деле на продолжение совсем не было времени. Еще надо было привести себя в должный вид, одеться и вызвать извозчика.
— Завтра вечером у нас смотр, — пояснил Серж. — Приедет Великий Князь, после будет банкет, я никак не могу его пропустить. Но, право слово, лучше бы я провел это время с Вами!
— Значит, проведете его чуть позже. Заезжайте после своего смотра и банкета, но только если будете в приличественном состоянии и не налакаетесь шампанского до несвязного бормотания.
— Я буду трезв как монах!
— Ну, такую жертву я не приму, — рассмеялась в ответ. — Но если Вы будете завтра вечером у меня, крепко стоя на ногах, с ясной головой и твердой речью, то я дам Вам шанс, как Вы говорите, доказать. Но условия у меня есть, как я уже говорила.
— Я готов на любые Ваши условия, Александра Платоновна!
— Тогда слушайте.
Я освободила свои ноги и села на турецкий манер. Корнет уставился на открывшееся его взгляду лоно, но смутился и поднял свой взор на мои глаза. Задержав его, впрочем, на мгновение где-то возле моих грудей.
— Перове: я выбираю мужчин сама. Вы не называете меня своей дамой ни в каком виде ни при каких обстоятельствах. Ни в каких разговорах со своими товарищами. Я все равно узнаю. Второе: то, что происходит между нами в этом алькове или где еще — это наше с Вами дело, Вы его не обсуждаете и не открываете никаких подробностей. Ни намеками, ни томными взглядами. Об этом я тоже узнаю и тогда разочаруюсь в Вас крайне, Серж. И любое наше общение с того момента станет невозможным. Вы навсегда будете отвергнуты от моего дома, а пострадает в итоге не моя репутация, а Ваша. Вы согласны на это?
Надо отдать должное, что Серж меня удивил. Он вскочил с постели и вытянулся во фрнут, что смотрелось несколько забавно, учитывая, что встал он передо мной абсолютно нагим, а его хозяйство оказалось как раз напротив моего лица.
