— То же, что и сейчас. Разобрался бы в обстановке. Без выстрелов, — хмыкнул я, закуривая, — Видите ли, ихорники, к которым вы, безусловно, относитесь, действуют по выработанному эффективному алгоритму, чем и предсказуемы. С точки зрения идеального убийцы и пожирателя сидеть пятнадцать минут в этом кресле жестикулируя — совершенно неоправданное поведение. Я сделал вывод, что вы разумны и адекватны, еще стоя на пороге собственного дома.
— Он определенно лучше Мадре, — заметно расслабился пылающий в моем зрении человек-осьминог, кивая богу.
— Скорее, обладает более удобным набором особенностей кида, — откинулся на спинку стула шестирукий бог. — Однако, мы это можем обсудить позже. Пока же, мастер Криггс, мы нуждаемся в вашей объективной экспертизе. Насколько, по-вашему, стал бы опасен этот… песколаз, если бы ему предоставили возможность отъесться и эволюционировать?
Сразу отвечать я не стал. Несмотря на удерживаемую кирпичом морду, переварить существование говорящего и разумного савэджа было совсем не просто. Всё, что мне до этого твердили все источники знаний, гласило одно — савэдж есть полуразумный и чрезвычайно опасный ихорник, мастер охоты и выживания. Самая настоящая машина убийства, способная приспособиться к любой местности. Еще в гоблинском лагере начальной подготовки младший воевода Хаёркрантц рассказывал нам историю про савэджа, умудрявшегося жить в довольно большом и непопулярном у Должников городе. Монстр маскировал себя под фонарщика, постоянно закутанного в лохмотья, очень аккуратно питался бездомными и попрошайками. Более того — его не поймали. Когда один из кидов, забредших в город, определил ихорника, тот смог понять, что раскрыт, пустившись в бегство. Счет жертв, которые можно было записать на счет твари, шел на сотни. А тут — оно сидит прямо напротив меня, поигрывая щупальцами, растущими вокруг рта!
— Давайте примем за аксиому, что за одну ступень эволюции боевые и охотничьи возможности ихорника вырастают на двадцать процентов, — наконец, заговорил я, переводя взгляд с мэра на монстра: — Песколаза убили, непрерывно бомбардируя его внутренности осколочными гранатами, заодно устроив массивное кровотечение ихором из ловчих щупалец. Бой занял около трех минут, став возможным лишь по причине того, что исходное существо — упомянутый вами песколаз, был совершенно не приспособлен к открытому конфликту. Если бы он не открыл пасть и оставил бы задницу в песке, то мы бы неминуемо отступили, не причинив ему урона. Добавим к этому нехарактерные для песколаза мутации в виде глаз и навыка перемещаться на поверхности…
— Короче, мастер Криггс, — подал голос Ахиол, — если не сложно.
— Учитывая то, что я знаю о городских средствах самозащиты, — протянул я, — не вижу вообще никаких шансов у горожан, дай мы этой твари покушать еще разок.
— Принято, — кивнул мэр, бросая сумрачный взгляд на своего первого посетителя, — Что-то еще добавить можете?
— Если бы не я, все бы умерли, — очередное пожатие плечами, — Точнее, если бы не Нимея и моё зрение.
— Преувеличиваете! — самым натуральным образом надул голову Тиррайн, зашевелив щупальцами и свистя через заслонки, заменяющие ему нос: — Мы…
Это была долгая тирада, в ходе которой нам с мэром было пояснено, что ни присутствующий здесь Вико Тиррайн, ни кто-либо из его семьи не будут согласны с мнением Ахиола, которое я подтвердил слово в слово своими выводами. Они, лучшие на планете исследователи организмов ихорников, могли бы с уверенностью предполагать рост возможностей их питомца (а песколаз был именно их собственностью) не более чем в три процента вместо заявленных мной 20-ти. Кроме этого, полученный от столь молодого и неопытного кида анализ событий просто не может не быть утрированным преувеличением изначально враждебно настроенного к ихорникам разумного!
Я слушал с вежливым выражением лица, медленно обтекая и ловя флэшбэки короткой и яростной схватки. Бьющий в лицо ветер, стегающие по нему же дреды Нимеи, наши с ней вопли и выстрелы, все-таки услышанные другими. И потом, под занавес, надвигающийся песчаный холм, выплевывающий в нас растопыривающего в полете щупальцы титана. Орущая мулатка в сползающем лифчике, которую я оттаскиваю от буянящего червя-кальмара, удерживая как флаг. Струи ихора, вырывающиеся из взрезаемой выстрелами шмайссеров нежной жопы титана…
Хрен с щупальцами пытался отмазать своих, от ответственности за гигантского червя. Кого именно, было непонятно — может, личинок, может, предков… однозначно было ясно лишь одно — он хотел выкрутиться, а мэр-бог его терпеливо слушал. Желание выстрелить в голову этому Тиррайну скачкообразно усилилось, как только я представил себе, что их «домашний» червяк смог бы натворить в самом городе, но тут же пропало. Обстановка вокруг никак не претендовала на чрезвычайную, а уверениям Пенелопы и Нимеи в том, что Ахиол бы не дал детей в обиду, я вполне верил. Возможно, всё происходящее есть лишь проверка на адекватность именно для меня.
