Почему все не могут быть похожи на Каруса? Вот вывел я шкрасса из его берлоги, и тот спокойно чешет, куда мне нужно. Раз в пару недель накормил кота до отвала, налил ему два-три ведра молока, и все! Остальное время этот шерстяной бегемот безмятежно спит в своем закутке, выходя из него лишь раз в трое-четверо суток, чтобы облегчиться. Его не трогают? Замечательно! В состоянии покоя этот красавец начинает отращивать тут же линяющую шерсть, постоянно отираясь боками о стенки своего жилища, превращая его в самую настоящую шерстяную нору. Великолепная зверюга, полезная до невозможности. А если взять ту же Пенелопу… вот зачем такую заводить в доме? Ругается, бухает, эксплуатирует животных, язвительная и взрывная…
Следующей моей остановкой был полицейский участок. Пораскинув мозгами, я стянул со своего стола в архиве свою же замечательную табличку. Шериф еще не понял, какой силы инструмент против себя же мне выдал! Стоит мне её показать
Шериф в кои-то веки оказался занят, поэтому я провел увлекательные полчаса, собачась с нашей телефонисткой, совершенно незаслуженно носящей пафосное имя Целестия Теттершайн. Мелкая и юркая желтоглазая меня невзлюбила едва ли не с первого взгляда, норовя сказать гадость при каждом удобном случае. Её не устраивало буквально всё — мое происхождение, рост, худоба… но особо — семья. По неизвестным мне причинам, наличие у меня Эльмы заставляло эту худую особу буквально вибрировать от негодования, подозревая меня во всех смертных и не очень грехах, среди которых тяга к малолеткам была лишь мягким укором. В глазах этой нежити моя сероволосая дочь была кем угодно, но не родственницей, так как «киды по определению не могут испытывать человеческие чувства!». В устах немертвой это звучало особенно обидно.
— Милая Теттершайн, вы сегодня в особом ударе, — прокомментировал я, закуривая мятую сигарету, — В Купели случилось что-то хорошее? У вас был секс?
— Заткнитесь, Криггс! — тут же взвизгнула желтоглазая, подскакивая, как будто ей воткнули иголку в зад. — Похабник! Бесстыдник!
— Вы так смело подозреваете меня в жутких вещах, что я обязательно должен совершить с девочкой, но совершенно не держите ответный удар, мисс Теттершайн, — ухмыльнулся я. — Что ж так плохо-то?
— Запомните раз и навсегда, — прошипела перегнувшаяся через стойку нежить, наконец-то полыхнувшая настоящей злостью, — Мы. Не. Говорим. О. Купели. Здесь. Там, мастер Криггс, наш настоящий дом! Наш храм! Наше особенное место! Будь воля каждого жителя Хайкорта, подобного мне, ни вы, ни Мадре, ни кто-либо еще,
— …и это не ответ на главный вопрос, мисс Теттершайн, — вновь поддел я диспетчершу её пронзительно незамужним и глубоко влюбленным в шерифа статусом: — За что вы меня-то так не любите?
— Потому что я очень хорошо знаю, что вы такое, мастер Криггс! — отрезала зловредная худышка, разворачиваясь ко мне спиной. — Видят боги, я бы очень дорого заплатила, чтобы забыть!
— Очень интересно… — протянул я, но продолжить дискуссию не удалось. Баунд освободился.
Спеша за широко шагающим скелетом по направлению к дому Эскобара, я вовсю черкал в своем блокноте новые вопросы. Откуда местная нежить могла бы знать кидов с их неприятной стороны? Почему Целестия так резко и заметно напряглась, когда я упомянул Купель? Худенькая злыдня моментально ведь сменила тон с бурчащего на воистину озлобленный… да еще и назвала Купель храмом. Какой, простите, в жопу, храм? Ахиол тут единственный бог, причем весьма умеренный, да и далекий от своих божественных обязанностей. Он, насколько я понимал, в связи со своим воплощением, утратил львиную долю божественных сил, но получил широкую автономию. Ему не молятся в привычном смысле этого слова. Мэрия вовсе не святыня. Загадки…
— Ну что же, шериф, покажите мне дорогу в мир иной! Будьте моим проводником! — торжественно произнес я после того, как мы оказались в подвале дома Мадре возле саркофага.
— А? Что? — нежить резко крутанулась на месте, нависнув надо мной всеми своими двумя метрами: — Я там никогда не был.
Что?!
— Ну вот так вот, — развел руками скелет, щуря свои синие шары в глазах: — Я здесь, чтобы нанести на комнату охранные руны и воззвания к Ахиолу. Мы же не можем позволить тебе пропасть как Эскобару?
— А-а… как я… попаду?
— Всё просто. Ложишься, надеваешь шапочку, пристегиваешь ремешок, а затем нажимаешь вот эту кнопочку. Только намочи вот эту губку, её нужно подложить под шапочку.
— Ой…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
