Оно светилось, оно заметно для меня пульсировало, внутри него что-то двигалось. Огромное? Нет. Титаническое. Эта штука была больше статуи Свободы, положенной набок, нееет, оно было больше Останкинской телебашни! …и светилось. Я видел вены, в которые мог бы просунуть руку, органы, внутри которых влез бы мой собственный дом, сердце, пульсирующее в моем зрении как маленькое солнце. В Крозендрейке нам рассказывали лишь отдаленные и перевранные слухи о таких созданиях.
Это была матка ихорников. Огромный организм, мутировавший в лежащего в земле титана, производящего новых существ, способных пожирать и расти, но не способных плодиться. Слухи, рассказанные нам воеводой Хаёркрантцем, гласили, что первыми и наиболее ужасными матками стали упавшие на землю щупальца, отрезанные в небесах во время события под названием Полёт Драконов. Те, что пережили само падение, не попали в океаны и моря, и не были растерзаны своими крылатыми врагами.
Тамара с двумя хмурыми и явно не выспавшимися орками ждала меня в воротах. Взгляд госпожи Галатури был суров и требователен. Она шевельнула рукой, кидая мне под ноги мешок.
— Убейте то, что внутри, Криггс!
Внутри оказался ихорник. Слабое и жалкое существо размером с барана. Культи отсеченных конечностей и раны на месте вырванных челюстей еще истекали ихором. Я пристрелил его не задумываясь.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Галатури, а стоящие возле нее дети или племянники убрали руки с револьверов. Тамара указала вниз, вопросительно подняв бровь: — Надеюсь, у вас теперь меньше желания обидеть нашу девочку?
— Да и до этого момента особо не хотел, — выдавил я, рассматривая сквозь почву «девочку». Почва фигурально горела у меня под ногами. Осененный внезапной догадкой, поднял голову на орков, спрашивая: — Это же Купель, да? Я угадал?
— Правильно, мастер Криггс, — ехидно оскалилась седая тетка. — Но вы её знаете под другим именем. Аркадия.
Ёмое…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Ты лучшее, что со мной случалось!
— Мррр…
— Я тебя обожаю, на полном серьезе. Ты прекрасен!
— Мау…
— Ты просто прелесть, Карус!
Кот остается котом, даже если это гигантский манул. Карус был бы куда больше рад, если бы я не признавал ему в любви, а чесал морду или за ушами, но увы, мои руки были заняты. Приходилось ограничиваться словами. Занят я, впрочем, был тем, что отстреливался от двух или трех десятков разумных в глухих плащах и шляпах, залегших в высокой зеленой траве в полукилометре от меня. Вообще, учитывая обстоятельства того, как я обнаружил эту засаду, обожать и ценить нужно было собственные глаза, но на мой вкус, это попахивало извращением.
Все случилось самым банальным образом — весьма познавательные посиделки у большого и дружного орочьего семейства прямо над одним из самых опасных монстров Кендры, представляющим из себя буквально живой катаклизм, а затем возврат домой, в город, со срочными вестями для Ахиола. Но вот кто-то весьма недружелюбный и очень ресурсоемкий смог убедить несколько десятков желтоглазых устроить на меня днем засаду. Кем-то иным эти ухари, закутанные в жесткую кожу по самые ноздри, быть не могли.
Еще паре счастливчиков повезло попасть в Каруса, от чего кот недовольно заворочался. Взрыв шерсть на его спине, я аккуратно навел прицел винтовки, высматривая среди зеленеющей травы очередную шляпу, кажущуюся черной под светом солнца. Сухо стрекотнула короткая очередь, сыграв с хозяином злую шутку — я смог заметить вспышки из ствола, а затем и выстрелить точно туда, откуда бил автомат. Трава прекращает шевелиться, а я начинаю гадать, попал или нет.
— Карус, как ты думаешь, а почему они к нам не ползут? Ведь мажут просто потрясающе!
— Мау, — коротко ответил кот, весьма недовольный времяпрепровождением. Его не волновали пули, а вот солнце было совсем другим делом. Шкрасс, умеющий как-то преобразовывать тепло на бегу, не умел это делать в спокойном состоянии, от чего нагревался и нервничал. Я брал с него пример, боясь случайной пули между глаз. Если бы засадники, как все нормальные разумные, пошли бы на штурм или стали бы отступать, то всем было бы легче. Однако, вот уже полчаса длилась вялая перестрелка, в которой я медленно и уверенно одерживал верх.
Выстрел. Перезарядиться. Вновь оглядывать окрестности, в ожидании, где покажется вспышка, либо часть кожи, в которую закутаны эти упыри. Уши чутко ловят ветер, но я не могу услышать никаких звуков, присущих разумным существам с огнестрелом. Хорошо помнится изначальный град выстрелов, произошедший чуть ли не залпом после того, как я снес первого из замеченных мной противников. Как я понял, что это противник? Желтоглазый лежал четко в моем направлении с выдвинутым вперед стволом. Просто я увидел их раньше.
