Только все произошло куда прозаичнее. Я начал стрелять задолго до того, как мы сблизились на вменяемую для пистолета дистанцию. Шесть магазинов, два ствола, а ни один из бегущих ко мне разумных даже не пытается взять оружие наизготовку — нет патронов. Я останавливался и стрелял, быстро опуская стволы пистолетов после отдачи, ловя на мушку новые или не пошатнувшиеся после выстрела цели. Одну за другой. Затем пошла вторая пара магазинов, во время которой я задерживал дыхание, тщательнее целился, давал себе больше времени перед выстрелом. Фигуры падали, стволы дымились, а я летел вперед, щеря обрамленную белесой щетиной пасть.
Последняя пара магазинов. Первый выстрел в неприятно близкую фигуру, бегущую ко мне с неумолимостью метронома. Все бегут, все большие, но этот вырывается вперед. Пуля останавливает его бег, попадая точно в сердце. Конечно же, я стрелял так не специально, учили просто бить в корпус. Всегда в корпус. Там у всех разумных и ихорников — важные потроха, которые очень плохо переносят дырки, гидродинамические удары и свинец в частности. Вторая пуля мимо, я спотыкаюсь, мир прыгает в глазах непредсказуемым образом. Третья — попал. Четвертая — в ногу. Пятая и шестая мимо. Хреново я стреляю с двух рук, но мне это особо и не требуется, взявшись за ум, начинаю дергать спусковой крючок лишь на пистолете в правой руке. Попал, попал, мимо, мимо, мимо… попал.
Если не грохот моих выстрелов, то все происходит в полной тишине. Укутанные фигуры похожи на зомби, но ими не являются. Представляя себе более-менее живучесть желтоглазых, я понимаю, что сражаюсь не с ними.
Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, что их было четверо. Пятому, последнему, пуля раздробила колено.
Первый пытается ударить меня стволом винтовки, которую он нес, воткнуть дуло как штык. Легко пропускаю удар мимо головы, с размаха втыкая огромный орочий нож в открытый живот противника. Пользуюсь набранной инерцией, Аргумент входит в тело по гарду. Плохо, неэффективно, но не в этом случае. Я сбиваю тыкателя с ног, и мы оба летим на траву, заставляя оставшихся сменить и вектор движения, и угол атаки. «Боевой режим»? Нет. Но я не только использую это эффективное умение, я и учусь у него.
Второй зачем-то пытается в меня вцепиться руками, хотя находится в идеальной позиции для сильного пинка. Не отпуская нож, упираюсь ступнями в замотанную рожу недоумка, сильно отталкиваясь. Кривой кувырок в сторону через голову, почувствовав почву под ногами, тут же сильно отталкиваюсь, прыгая дальше. У маленьких и тщедушных масса недостатков из-за отсутствия роста и массы, но не стоит их недооценивать. Мы, гномы, очень увертливы и можем легко позволить себе прыжки с кувырками, малодоступные большим мышцастым товарищам.
Трое и еще подковыливает один. Приближаются расходясь, чтобы не мешать друг другу, их руки тянутся вперед как у зомби в дешевом ужастике. Впечатление усилено тишиной. Не маюсь дурью, а разыгрываю из себя лихого казака, от души полосуя лезвием здоровенного ножа по протянутым ко мне культяпкам. Старрх свистит в воздухе, летят отрубленные пальцы, брызгает кровь. Романтика…
Сильный и резкий пинок едва не ломает мою руку, сбивая с ног. Отбитая о спусковой крючок ружья и пистолетов рука не удерживает тяжелый клинок, качусь по земле колобком, потеряв верх с низом. Поднимаюсь, щурясь на приближающихся врагов. Странность бросается в глаза — ни один из них не демонстрирует агрессии или страха. Как я раньше не заметил? Блинский блин, мне нужно больше боевого опыта, больше тренировок. Уворачиваюсь от пинка, застаю молчаливых зомби врасплох, прыгая на грудь к ближайшему. Короткий «обеденный» нож, используемый в разных мелочах, со скрипом входит в череп тому гаду, на котором вишу. Лезвие с легким треском ломается.
Трое. Двое пинателей и один хвататель. Найти в траве оружие невозможно, но у хромого хватателя в руках винтовка. Нарываюсь на тычок, умудряюсь выдрать оружие из чужих хваталок. Теперь я гномушка с веслом. Первым делом награждаю винтовочной затрещиной бывшего хозяина оружия, двое беспалых могут меня разве что катнуть по траве. Мужик падает, вытянув вперед руки. Уклоняясь от оставшихся двоих, прыгаю ему на спину, по ногами хрустит. Бью треснувшим прикладом по голове с размаху и снова ухожу. Вновь пора танцевать.
Оставшихся двоих мне пришлось… загрызть. Я просто не знал, как нужно правильно ломать шеи, поэтому прыгал, хватая их, а затем вцеплялся своими усиленными Системой челюстями сзади в шею, дробя позвонки. Быстро, кроваво, совершенно невкусно и мерзко. Но мне сейчас не до собственных эстетических переживаний.
