Самый Красивый Гном полностью

Ветер беспощадно трепал легкое платье, что она надевала на работу. Там, в недавно законченной ратуше, бывшей лишь жалким подобием прежней, было жарко. Жарко, а еще пыльно и душно из-за круглосуточно работающих разумных, продолжающих строить, отделывать, переносить вещи и документы. Запах колотого камня так за день надоедал девушке, что сейчас, стоя на ступеньках той самой ратуши, где провела свой рабочий день, она просто застыла, глядя в затянутое вечным туманом небо и глубоко дыша свежим воздухом.

Ветер. Такого там не было.

Один брошенный на неё взгляд и человек, неторопливо шедший по своим делам через главную площадь района, срывается на поспешный шаг. В его глазах паника, голова втиснута в плечи, а немытые руки дрожат. Явно не от холода. Но это же не она такая страшная? И уж точно не стоящая возле ратуши на карауле нежить?

Полупрозрачные зеленоватые руки скрещиваются на груди девушки с длинными волосами пепельного цвета. Её со спины обнимает вторая, слегка парящая над каменной поверхностью плиток главного входа.

— Элли, снова пугаешь народ? — в голосе обнимаемой укоризны нет, скорее легкая насмешка.

— Увидела тебя в окно, — невпопад объясняет девушка-призрак, — Захотела уйти тоже. Все равно работы нет. Да и он не в настроении. Руки болят.

— Ну да, ну да, — вздыхает Эльма, сжимая запястья сестры своими руками, теплыми и живыми, — А с чего у тебя работа будет, госпожа секретарь мэра, если за год в районе лишь двадцать семей поселилось?

— А они, — кивнула девушка-призрак в спину уже почти скрывшегося мужчины, — тут особо и не нужны. Забыла манифест? «Хайкорт воскресший — новое пристанище для магов и ученых. Цитадель свободы и знаний, оберегаемая неживыми». Мы ждем особенных жителей, так-то, сестра!

— Мы? Ждем? — с непередаваемым сарказмом протянула Эльма, вывернувшись из объятий, а затем сбежав по ступенькам, взирая с нового места на сестру снизу вверх: — Мы ждем?

— Ну, в манифесте так написано, — пожала плечиками призрак, легко слетая вслед за сестрой. — А вот мы с тобой ждем кое-кого конкретного, да?

Некоторое время сестры двигаются домой молча. Идти им недалеко, настолько, что даже смешно желание зеленоватого полупрозрачного призрака «идти домой вместе». Вопрос, заданный игривым тоном, висит между ними незримой тяжестью. Эльма ответит позже, уже войдя в дом, затворив дверь, и сев за кухонный стол. Взглянув на левитирующую перед ней сестру, она, проглотив ком в горле, выдавит:

— Я… не верю. Ни Ахиолу, ни Лейлушу. Они сами признались, что отступили, что не знают того, что было дальше. Он может быть жив.

— Ахиол сказал, что не чувствует клятвы, — личико девушки-призрака, обычно бывшее беззаботным, смотрит на сестру строго и пронзительно.

— А Лейлуш сказал, что из-за того, что было там, слететь могли не только клятвы! — в сердцах шлепает Эльма ладонью по столу: — Мы не можем гадать!

— А мы и не будем. Сидим, ждем, верим, — вновь обнимает её сестра, подлетев поближе, — Работаем, копим деньги, заказываем и читаем газеты. Если он жив, он вернется. Не к нам, так за нами. Верно, госпожа главный счетовод?

— Верно, госпожа секретарь.

Правда, если бы в этот вечер незнамо каким образом в дом сестер Криггс заглянул бы их приёмный отец, которого в данный момент болтало по свету в разных гадких и сырых местах, зрелище двух распивающих бутылку вина девочек ему бы точно не понравилось.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Я люблю контроль. Мой контроль. Над своей жизнью, над окружением, в идеале еще и над всеми остальными вокруг. От пепельницы до начальства. Чем больше мой контроль, тем мне спокойнее. Не жить, нет. Планировать. Контролируемая среда… она позволяет на себя опираться. А неконтролируемая… лишь бултыхаться. Наверное, потому и стал бухгалтером, стараясь в жизни держаться подальше от людей. Цифры надежны, люди нет. Урок, что на человека можно положиться, я получил лишь здесь, на Кендре, впервые приняв за естественный стимул дуло у виска. Чаще всего своё дуло у чужого виска.

Прийти в себя чистым, лежащим на свежем накрахмаленном белье в помещении, ничем не напоминающим деревянный сруб орочьей лесной станицы? Безусловно приятно. Комната чистая, светлая, с бьющим из большого окна солнечным светом. Сразу чувствуется какая-никакая цивилизация. Чего не чувствуется в такой странной ситуации, так это каких-либо наручников… или чего-то подобного. Сразу настораживает донельзя, потому как нигде в Кендре нельзя найти доброхота, который выковыряет странного серого лысого карлика из туши сдохшего ихорника, а затем будет о нем заботиться чисто из альтруизма. Обстановка обнадеживающая, но не дающая никакой надежной информации.

Впрочем, эти мысли у меня из головы выдуло моментально, как только я сдёрнул с себя одеяло, чтобы проверить, нет ли каких-либо оков на ногах. Ничего подобного не было, а вот сама кожа… Она была нормальной. Не серой. Везде чистая белая кожа, а в паху я увидел короткий ёжик волос. Белых.

Я снова изменился.

Это… нужно было переварить.