Девчонка не умела драться ни холодным, ни огнестрельным оружием. Пределом её знаний были операции с шестиногим трактором и пулеметом, да и то, папаша потратил в свое время лишь пяток патронов, чтобы показать девушке азы. Еще десяток она выпалила когда-то по кустам, отгоняя надоедливого ихорника от копающегося в тайнике бати. Она умела считать, писать и читать, но на этом её знания заканчивались. Не считая неструктурированного безобразия, что могла нахвататься от собственного отца вечно сидящая в дирижабле девчонка.
— Твой папаша был тот еще ублюдок, — вынес я диагноз, когда закончил с расспросами. — Он вообще никуда тебя отпускать не собирался. Вообще не думал о твоем будущем.
— Ты…! — тут же взбеленилась Стелла, сверкая глазами.
— Я даже думаю, что он специально запугивал тебя «внешним миром», чтобы ты себе пацана не нашла, или другую жизнь там не захотела. Чтобы вообще не портила ему планы, — отрезал я, давя бунт в зародыше гадким и мерзким вопросом: — Думаешь, с чего твоя бабка мне твоё наследство доверила?
Вот и все, клиент готов. Я прямо источник депрессии для девушки. Сдираю розовые очки, развенчиваю мифы, глумлюсь над нежным внутренним миром. Это всё от воздержания, не иначе.
Без происшествий, всё-таки не обошлось. Мы уже подлетали к пригородам Мадженты, как на параллельный курс с «Солнышком» лег дирижабль, ничем внешне не отличимый от судна Стеллы. Держался он скромно, на расстоянии в пару сотен метров, оттого я, взяв его на прицел, спокойно поглядывал на мирно тыгыдыкающий в нужную нам сторону поезд, не очень-то и волнуясь. Подобное состояние дел длилось несколько минут, а затем «Солнышко» самым неожиданным для меня образом начало снижаться, что было совершенно нехарактерно для манеры полёта у полугоблинши. Насторожившись, я рискнул, покинув огневой пост, в итоге обнаружив безмятежно пускающую пузыри девицу, распластавшуюся по своему пилотскому креслу безвольной медузой.
Немного уже разобравшись за прошедшее время в нехитром управлении этой летающей кустарщиной, я, вернув аппарату стандартную высоту, принялся будить дрыхнущую контрабандистку. Выходило отвратительно, просыпаться она не хотела ни в какую, но под конец, когда я, потеряв терпение, затащил её в продуваемое всеми ветрами гнездо, начав в нем уже отвешивать полноценные пощечины, спящая красавица проморгалась, потупила на происходящее, а потом внезапно «включилась», изойдя криком потревоженной не в том месте девственницы. Затем, смирившись с мыслью, что её будят по серьезным причинам, а не собираются злобно насиловать на промораживающем до костей ветру, сама встревожилась, сообщив мне, что засыпать вне смены просто так — не стала бы ни за какие коврижки.
Через полчаса, убедившись, что мы никем не преследуемы, стали совещаться. Итогом был вполне прозаичный вывод — магия. Кто-то из шедшего с нами параллельными курсом судна наслал сонное заклинание на «Солнышко», а затем, увидев, что оно оказалось неэффективным, удрал.
Сильный и умелый маг. Меня многому научили в Хайкорте в теории волшебства, так что общую картину я увидеть мог. Сначала был некий базис, известный каждому живому горожанину, призванный облегчить ему жизнь в разных бытовых делах, затем несколько уроков от Ахиола, факультативные книги из школы и библиотеки… в общем, в теме я разбирался достаточно, чтобы понять, что происходит. Создание и передача устойчивого волшебного конструкта на пару сотен метров лежало далеко за пределами моих способностей из того времени, когда я что-то мог. Это ведь энергия, излучаемая по широкому конусу довольно продолжительное время!
Не было печали.
— Я хочу, чтобы ты учил меня магии! — Стелла, сбросившая с себя морок, была разгневана и испугана. Девушка вполне себе оценила, что могло ожидать её в случае, если бы она управляла «Солнышком» одна, либо была в компании обычных орков с их обычной физиологией. Выводы ей явно пришлись не по душе.
— Сначала ты пройдешь одно испытание, а потом, если всё кончится хорошо, то я начну тобой заниматься, — не стал строить из себя непонятно кого я. — Я обучу тебя защищаться, нападать, убивать. Использовать магию. А еще научу самому главному — соображать. Но потом.
— Что за испытание? — нахмурилась полугоблинша, явно подозревая всякое.
— В Мадженте наши пути на время разойдутся. Я буду занят поисками выхода на Кирана, а ты будешь отираться возле «Солнышка». Столица, Стелла, единственное место, где ты можешь сделать свою развалюху… менее развалюхой. Деньги у тебя есть. Правда, задачи починить дирижабль я перед тобой не собираюсь ставить. Просто выживи, пока я не вернусь. Выживи и не потеряй дирижабль, иначе ты просто будешь для меня бесполезной. А если ты будешь для меня бесполезной, то я не возьму тебя с собой, когда отправлюсь искать того доброго милого гномика, у которого для тебя в штанах спрятано настоящее противоядие. Если ты справишься со столь несерьезной задачей, то тогда и только тогда у меня будет небольшая надежда на то, что я не потрачу на тебя время зря. Понятно?
