Угу. А нашему Басху такое не пассионарное поведение народа — как серпом по яйцам. Только вот деревни — это прекрасный источник мяса, молока, круп и молодых дурных парней, которых можно довольно быстро обучить стрелять из ружья и колоть штыком, чем обычно и пользуется любое уважающее себя государство. И не только оно.
Нужный нам дом был почти утоплен в холм, а камни его покрывала плесень и древность. Внутри сидел неплохо откормленный пожилой мужик с лицом, полным умеренной важности, нечёсаной бороды и тревоги.
— С чем пожа…, — начал мужик, привставая, но был молниеносно перебит нетерпеливо перетаптывающимся Михаилом.
— Ты Зарин Шнаппс? — в лоб спросил он замершего на полпути мужика. — Староста?
— Я он и есть! — всё-таки разогнулся дед, оказавшийся с немалым пузом.
— Тогда пошёл нахер отседова, — любезно сообщил Михаил оторопевшему мужику, — только сначала достань нам из подвала Эскиольда.
Выпучив глаза, местный староста испуганной мышью рванул в подвал, задрав массивную деревянную крышку прямо как молодой, а Басх, обведя нас троих ну очень серьезным взглядом своего единственного, да еще и прикрытого очками глаза, вновь попросил вести себя прилично и предусмотрительно, ибо здесь и сейчас будет твориться сугубо тонкая дипломатия. То есть — заткнитесь со скромным видом и дышите через раз.
Это было несложно сделать, так как вслед за выползшим наружу и тут же унесшимся куда-то на свежий воздух старостой из подвала медленно взошёл… эльф. Настоящий эльф. Не такой, как все местные, уже мало где чистокровные эльфы, представляющие из себя тупо человеков с заостренными и чуть вытянутыми кончиками ушей, а высоченный, худой, обряженный в нечто белоснежное и ниспадающее, с симметричным лицом, наполненным даже на мой невзыскательный вкус умом и благородством. А еще он был стар, действительно стар. Настолько, что густые волосы, ниспадающие у эльфа аж до пояса, были белоснежно и однообразно седы, включая даже корни.
— Третий…, — глубоким музыкальным голосом, без естественного для такого возраста дребезжания, сказал выходец из подвальных глубин, — так ты жив, говно собачье.
— Не твоими стараниями, древний ты овцетрах! — тут же оскалился Крюгер.
— О, добрые старые деньки, — внезапно выдал ностальгическую улыбку эльф. — Помнится, как-то раз у меня кончились овцы, а под руку попала твоя мамаша, недоносок. Хорошо, что ты не от меня…
— Эскиольд, я ж тебя сейчас покромсаю, — вызверился Басх уже всерьез, но старого эльфа это ничуть не задело.
— Кромсалка у тебя не отросла, дурень, — фыркнул он: — Думаешь, как Тарришия стала тем, кем стала? Кто её учил? Вот то-то и оно…
Полилась ругань. Человек и эльф бодро перегавкивались, вводя Стеллу в состояние предобморочного смущения, кот лег пузом на пол, закрыв лапами уши, а я внимательно слушал всю эту лабуду, тщательно запоминая для будущего анализа. Старик был спокойнее мертвого лося, от него не исходила ни малейшего импульса страха или злобы, а сам Крюгер, несмотря на то что чуть ли не плевался ядом, испытывал негативных чувств приблизительно как при очередном запоре, случавшемся с ним довольно часто.
К конструктиву соскучившиеся по обществу друг друга разумные перешли нескоро. Мы со Стеллой стоически сохраняли дипломатичный и молчаливый вид чуть ли не на протяжении получаса, а затем я начал прикидывать, не стоит ли грохнуть здесь обоих болтунов особо циничным и мучительным способом, а затем, отсидевшись в соседней деревушке, свалить на дирижабле к чертовой матери по своим скорбным делам. Единственное, что служило нерушимой преградой в этих планах, было понимание, что мне
— Я вам сейчас ваши же кулаки друг другу в жопы позасовываю, — миролюбиво предупредил я болтунов, глядя, как Стелла садится на пол там, где стояла. — Переведу ваше общение на новый уровень… если, конечно, вы на нем еще не были.
— Дрейк…, — нахмурился Басх, разворачиваясь ко мне. Я не обратил на него внимания, держа в поле зрения длинные и проворные пальцы эльфа, зашевелившиеся самым подозрительным образом.
— Старик, прекрати. Иначе ты не будешь чувствовать свой кулак в жопе Крюгера. Но он там будет.
— Какая наглая у тебя шестерка, Третий, — ухмыльнулся ни грамма не напрягшийся эльф. — Чего с такими невоспитанными припёрся?
Это он зря…
— Эск, — удивил меня Басх, разворачиваясь к хозяину дома, — Заткнись. Мой товарищ не шутит, когда говорит подобные вещи.
— Тре…
— Заткнись, старый козёл. Это Должник.
— И я очень люблю пунктуально воплощать свои угрозы, — хмыкнул я, не сводя глаз с рук подозрительного эльфа. — Знаешь, почему? Потому что могу.
— Кастор, мы разговаривали шифром, — закатил глаза мой не совсем порядочный партнер.
— Да хоть делали друг другу предварительные ласки, — смерил я революционера взглядом. — У всех твоих решений есть последствия, Крюгер. Некоторые — очень хорошие. Например, я. Некоторые приводят к эльфийскому кулаку в жопе. Хочешь быть внезапным и непредсказуемым, так жди непредсказуемого кулака во внезапное и непредсказуемое место. Смекаешь?
