— Эй, я больше не колдую! — тут же опасливо заметил Эскиольд, делая шаг назад.
— Поэтому руку будешь чувствовать, — парировал я. — А функционал нашего общего друга не очень-то и изменится. Будем дальше морочить друг другу головы? Или станем добрыми и понимающими друзьями?
Вообще, мне было глубоко плевать, кому и что говорит Басх. Чего он этим добивается, что планирует приобрести. Но тенденция, по которой он раз за разом ставил меня в неловкое положение, начинала удручать. Так партнеры не поступают. Так ведет себя охамевший от вседозволенности балбес, получивший на коротком поводке злющего бойцового пса, готового моментально рвать всё живое по движению его брови. Теряющему берега конспиратору нужно было преподать урок.
Мы втроем вышли из дома, а спустя десяток минут к нам присоединился хмурый Басх, очень желающий что-то «серьезно поговорить». Пришлось ему объяснять, что внезапность хороша для импровизации, поэтому, если до него туго доходит, то я могу внезапно сымпровизировать такой ответ на его заскоки, что рука эльфа будет вспоминаться как приятный сон. Не со зла, а в качестве воспитательного момента, для углубления, так сказать, взаимопонимания.
— Не борзей, Михаил, — подытожил я, забирая у уставшей Стеллы тубус с саблей. — С кем хочешь борзей, а со мной и девчонкой не нужно. Либо ты предупреждаешь нас о возможных нежданчиках, либо я действую в меру своего понимания. Знаешь, что это значит? Вскрытый подозрительный эльф, умеющий молча плести заклинания пальцами.
— Знаешь, как усложнится вся операция, если я буду демонстрировать, что с тобой считаюсь, Дрейк? — хмуро спросил Басх, ковыряя сапогом влажную землю: — Люди будут спрашивать о тебе, интересоваться, подозревать. Неужели непонятно?
— Согласен, — подумав, ответил я, — Но если ты не будешь со мной считаться, пока мы наедине, вместо этого выставляя меня клоуном при каждом удобном случае, а не только по делу, то о партнерстве можно забыть.
— Этого в нашем договоре не было.
— Чужую руку тебе в жопу я не совать тоже не обещал. Включи мозги.
Постояли, помолчали. Стелла нервно томилась, приставая к аккуратно от нее отпрыгивающему коту, а я думал про то, что этот Эскиольд — жулик.
Никто не способен колдовать только жестами, мне это хорошо объяснил в свое время никто иной как Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах, величайший архимаг этого мира. Заклинание, оно же инкантация — это два параллельно проистекающих процесса, внешний и внутренний. Маг, оперируя своей внутренней энергией, резонирует ей с произносимыми словами, резонирующими с внешней нейтральной маной. Без слов оперировать заклинаниями можно лишь одним способом: если ты их уже произнес. То есть, старая добрая ритуалистика. Тогда да, имея в наличии круги с запитанными активными ритуалами, имитирующими внутреннее воздействие, ты вполне способен протянуть нить маны из пальца до такого колдовского круга, чтобы частично управлять проецируемым им эффектом. Проще говоря, ритуальная магия — это как печатать на машинке, производящей звуки голоса.
Но для этого нужно подготовиться. Иметь в наличии те самые ритуальные круги, запитать их, активировать и, более того, находиться так, чтобы мана из пальцев уверенно соединяла пользователя с куском запечатанного заклинания. Таким же образом работают и личные вещи, обладающие магическими свойствами. Ритуал в них самообразуется, долгие годы резонируя с энергетикой носителя, либо изначально вкладывается создателем.
Следовательно, Эскиольд жулик. Запомним.
— Извини, погорячился, — подошёл ко мне Крюгер: — Даже зарвался. Мой косяк. Хотелось нос натянуть старой ушастой псине. Он меня бесит.
— Замяли, — коротко отреагировал я. — Валим отсюда?
— Нет, — качнул головой Басх. — Ждём. Эскиольд идёт с нами.
Засранец одноглазый.
— Что я должен о нем знать? — хмыкнул я, проглотив обиду. — Кроме того, что он старый эльф, умеющий колдовать пальцами? И драл твою мамашу?
— Слышишь, не трогай мою мать, — заиграли желваки у революционера, — Ты…
— Я её не оскорблял, — жестко перебил его я. — Если молодая девка умудрилась обменять потрахушки на знания, то это просто адски сообразительная молодая девка, которую ждет великое будущее!
— Не очень-то и великое…, — умиротворенно пробурчал Михаил под нос, отходя от меня.
О эльфе, столь похожем на канонных, я узнал чуть позже. Сначала, правда, не узнал, когда на солнечный свет высунулся длинный мужик в широкой шляпе с вещмешком за плечами, разительно отличающийся от того благообразного типа в белой робе, что внушал ранее, но потом быстро привык к новому образу старого пердуна в заношенной полотняной одежде, так как манера речи, присущая быдловатому селянину, не отпускала что Крюгера, что нашего нового знакомца.
Оказавшегося не много, ни мало, как объединяющей эсхатских крестьян персоной.
— Ты… выводишь культуры растений? — не поверил я своим ушам, шагая между революционером и эльфом. — Магией?
Охренеть. Классический эльф-друид. Здесь, на Кендре. Крыша, ты куда? Вернись, я всё прощу.
