Добрался до дома я далеко не сразу, сначала, на несколько часов, пришлось изображать из себя дремлющего в переулке бродягу. При этом от меня смердело так, что даже изредка проходившие мимо меня разумные сдавленно ругались, хватаясь за носы. Ближе к ночи зрение частично вернулось, позволив мне найти дорогу домой, где я долго оттирался сначала алкоголем, а потом драил себя в бане, расхаживая по дому в глухих черных очках, которые давным-давно приноровился таскать с собой. Эта инвестиция себя тоже оправдала — из зеркала на меня смотрели знакомые глаза с темно-синей радужкой насыщенного оттенка, пронизанные тонкими ломаными белыми линиями.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Никогда не празднуй раньше времени».
Этот горький урок я вызубрил намертво в очень юном возрасте. Именно тогда, являясь двенадцатилетней школотой, я вставал рано утром в свой законный школьный выходной под названием «воскресенье», торопливо тер детскую мордашку холодной водой, закусывал, чем послал холодильник, садился в автобус и… ехал долгие полтора часа в центр города. Именно там процветал местный рынок под крайне оригинальным названием «Горбушка», на котором я, волнительно дрожа детскими ручонками и пребывая в состоянии восхищенной жадности, выбирал себе диски с компьютерными играми. Денег было немного, но местные торговцы виртуальным счастьем шли навстречу детским мечтам, милостиво позволяя обменять купленные у них и небитые диски на другие, за четверть стоимости нового.
Итак, в чем же горький урок? Ну, например, в том, что от четырех до пяти часов драгоценного детского времени уходило на подобную прогулку. Но на самом деле… больше. Оно, это четырехчасовое приключение, редко было единственным воскресным рейсом. Попадались нерабочие дистрибутивы, обманом была яркая обложка, обещающая невероятные ощущения, содержа при этом какую-нибудь хрень… в общем, обычно я делал два рейса. А иногда даже три. Степень отчаяния, овладевающая каждый раз, когда настроение из лучисто-предвкушающего падает до «эта хрень не работает!» была весьма глубокой. Это воспитало характер. Это запомнилось навсегда. Не радоваться, не расслабляться, ни допускать ни единого облегченного вздоха, пока всё не кончится успешно. Полезный принцип.
Но теперь он меня зверски подвёл.
С Тарианом Вейдом прошло всё как по нотам. Сначала я выкрал одного караульного с военной базы, расположенной возле города. Его винтовка, точная копия моей, была конфискована, а само тело неосторожного бойца нашло свой приют с камнем на шее под мостом возле одной речки. Дальше всё было совсем просто — барон, торопливо сбегающий по ступенькам к ждущему его автомобилю, получил пулю в район желудка, а затем, после того как его откинуло на ступени, поймал вторую, прямиком в грудь. В это же время Волди, находящийся на другой крыше, расположенной куда ближе к управе, дёрнул пару раз за веревку, заставляя похищенное ранее ружье пару раз пальнуть в никуда. Затем, высвободив оба конца веревки из пасти, кот тупо унес её куда подальше, засадив предварительно задней лапой по прикладу оставленного оружия, чем оставляя после себя идеальное фальшивое место преступления.
Просто, доступно, эффективно. Даже скучно. Всего-то понадобилось идеальное зрение и пристрелка винтовки, после которой у меня осталась одна обойма патронов.
Расслабился ли я, увидев барона, оперативно кончающегося на ступеньках его шараги? Нет. Не расслаблялся, с треском ломая винтовку так, чтобы она, в виде куска гнутого железа, уместилась в небольшом узле, взятом мной с собой именно для этих целей. Не расслаблялся, топя этот узелок в говножелобе, к которому уже прекрасно знал дорогу. Рандеву с Волди, неторопливый сбор вещей, покупка билета на вокзале, ожидание поезда… я не размяк даже спустя пять часов неторопливого перестука колес по рельсам. Это не значит, что сидел в напряжении, достаточном, чтобы анусом откусывать порционные кусочки от лома, но к неприятностям был готов.
Был готов и тогда, когда на вокзале меня перехватил Крюгер, получивший заранее весточку по радио. Однако, ничего особого товарищ Басх за душой не таил, кроме нетерпения узнать, каким именно образом я отправил к праотцам Вейда. Обычный разговор в тихом пабе, на совершенно пустом втором этаже, где хозяин сдавал несколько отдельных номеров тем, кто хочет покоя и уединения. Там-то мы с Михаилом, вновь сверкающим обоими глазами, и приняли на грудь. И, конечно же, расслабились. А почему бы и нет? Он-то приперся меня встречать из гостиницы, где квартировали они со Стеллой.
А потом мы пошли к нашей зеленокожей полугоблинше, отпущенной ранее в первый свой самостоятельный полёт, легкомысленно обсуждая на ходу тот грим и образы, под которыми вернемся в Эсхат.
Если бы мы только двигались быстрее…
— Твою мать…, — выдохнул Михаил, вцепляясь в косяк двери, идущей в комнату Стеллы.
