Душевая здесь была. Не совсем она, скорее влажное помещение со свисающими с потолка мясницкими крюками и парой основательно размочаленных колод для рубки мяса, зато со шлангами, подающими воду и даже насадочкой, с помощью которой было удобно поливать себя. Скорее всего, здесь готовили обед ихорникам, вполне вероятно, что из заключенных, чьи камеры располагались дальше. Приведя себя в относительный порядок, я оделся, а затем, быстро прокрутив все оставшиеся запоры для камер с еще живыми тварюгами, драпанул с места преступления со всей возможной скоростью. В отличие от довольно робкой «мелюзги», отожранные твари, представляющие и для меня немалую опасность, почти сразу сообразили откуда дует ветер.
Уже открывая ключом дверь, из-за которой помер целый уборщик, я услышал скомканный расстоянием, но вполне различимый визг ужаса разумного существа. Кажется, большие ихорники решили не преследовать меня, а сходить узнать, как себя чувствуют узники. Три десятка исходящих серым флером страха отметин вполне подтверждали мою теорию. Оп, их стало меньше. Неудобно вышло.
Глаза зудели и слезились всё сильнее с каждой минутой, от чего осторожность всё меньше казалась добродетелью. Нужно было спешить. Мазнув по лицу ладонью, я, щурясь, всмотрелся в руку. Кровь. Плачу кровью. Совсем «хорошо», просто прекрасно. Есть шанс временно ослепнуть? Да какой шанс, я всё хуже и хуже вижу!
…но этим можно воспользоваться.
Идея вломиться в какое-нибудь помещение, да на тот же склад, куда меня принесли в ящике, была не очень здоровой. Вариант переждать бучу, что вскоре тут поднимется, нес в себе слишком много рисков. А если меня вырубит? А если процесс восстановления очень мощного таланта займет несколько дней? Сплошная неизвестность. А вот кровь и слезы, стекающие по моей роже и фальшивым усам, предлагают другой вариант.
Наглый и действенный.
— Открывайте, суки!! — с этими словами я злобно забарабанил в закрытые ворота грузового входа, через который и проник в подземный квартал, — Открывайте, уроды!! Мне к доктору нужно! Срочно!
Дверь бил я от души, ногами и руками, а орал зло и жалобно так, что упомянутые суки и уроды довольно оперативно раззявили ворота для того, чтобы уставиться на меня. Возможно, даже в удивлении. Не вижу ничего, лишь ощущаю их своим чувством закрытых пространств. Та еще задачка.
— Мужик, ты ох… Эй! Парни! Посмотрите!
— Сраные лапти… Кто тебя так?!
— Никто, мать вашу! — всхлипнул я, размазывая одной рукой кровь, а другой шаря перед собой, — Выпустите, козлы! Мне к врачу нужно! Ваша сучка мне какой-то порошок в десны втёрла! Жгло!
— Это у тебя с десен так?! — гулко удивился здоровенный бандюга, пока не думающий уступать кровоточащему мне дорогу, — Да не бывает такого!
— Сучка поскользнулась и в глаза мне сыпанула! Идите проверьте её! Она никакая в коридоре валяется! Только выпустите! — продолжал паниковать я.
— Хинтарь?! — внезапно заорал один из стражников прохода, — Какого хера, Тунс! Мне Лик-Язык говорил, что хинтарем наши не банчат! Ты глянь на него, мужики! Бедолаге хинтарь в глаза попал! Ослепнет сука же!
— А что ты сюда вылез? — пытливо интересовался чересчур умный громила, заставляя меня всерьез прикидывать, как сейчас придётся этих умников резать. Чревато, их с десяток, а я не пуленепробиваемый…
— Не первый год замужем, ирод! — пролаял я, захлебываясь слезами. — Здесь прямой путь до базара! Вдоль стенки! Будьте людьми, сукины дети!
Хинтарь, которым недавно один революционер отравил одну слишком умную парочку, штука наркотическая и едкая, очевидно некоторым из грузчиков близко была знакомая. Так что в мое положение не просто вошли, но и попытались даже предложить свои услуги по эскорту. Я, отыгрывая хоть и сильно страдающего, но прошаренного персонажа, матерясь, признался, что куртизанка выдоила из меня все гроши, а отданные мной ей остатки монет как раз и послужили причиной извлечения на свет запрещенного в местных притонах хинтаря, что и прилетел ко мне в морду. Человеколюбие местных тут же дало трещину, посему, выдернув меня из ворот и развернув в нужную сторону, мужики похлопали меня по плечу, пожелав всех благ в печальном будущем.
Взвыв как раненый в жопу лось напоследок, я быстро поковылял вдоль стеночки, пока не скрылся у охранников с поля зрения. Остальное было проще пареной репы, если не брать в расчёт мою слепоту — нырнуть в канал, достать ножи, да повторить весь полуподводный маршрут до ворот, закрывающих вход в канализацию. А вот уже там мне пришлось солидно поплутать, пока не отыскал лестницу к канализационному люку. На риск встречи с местными говнистыми собаками я, пребывая в темноте отключившихся глаз, смотрел сугубо положительно — слишком страшно было остаться слепым, а кровь этих такс могла здорово помочь с восстановлением здоровья. Но пронесло.
Может и к лучшему? При мысли о том, чтобы пить кровь из этих животных у меня внутри ворохнулась, казалось, давно уже убитая наповал брезгливость.
