– Приятно познакомиться. Меня зовут Эллис. Мы с Билли раньше работали вместе.
– А я Дэн.
– Билли, как жизнь вообще?
– Ничего.
– А работа?
– Теперь все стало по-другому. Я все еще в ночной смене, и у меня от этого крыша едет. Не знаю, как у тебя получалось там работать.
– Это да.
– Ты ведь не вернешься?
– Нет.
– Черт бы тебя побрал. Ты меня подвел. Ты должен был мне сказать, а не этот козел Глинн. Нельзя так обращаться с друзьями.
– Я постараюсь исправиться.
– С тобой тяжело дружить. Господи.
И добавил:
– И еще, как хочешь, я оставляю себе твои инструменты.
Эллис улыбнулся:
– Конечно. Гарви передал их мне. Я передаю тебе. Преемственность, правильно?
– Что ты теперь будешь делать?
– Еще не знаю, – сказал Эллис.
– Тебе надо бы уехать.
– Ты думаешь?
– Ну да. Взять годичный отпуск.
– Ладно, – засмеялся Эллис.
– Билли, – тихо сказал Дэн.
– Да-да. Нам надо идти.
– Идите, идите.
Билли вытащил ручку и нацарапал что-то на клочке бумаги:
– Вот мой телефон. Позвони как-нибудь.
– Обязательно, – сказал Эллис.
Они разошлись в разные стороны. Эллис был уже у выхода из парка, когда Билли прокричал его имя. Он повернулся. Билли стоял, высоко подняв руку:
– Элл! Иди в Изумрудный город и никуда не сворачивай!
«Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной», – распевали Энни и Майкл, шагая под руку по Хиллтоп-роуд. Был июнь 1978 года. Две недели до свадьбы. Майкл организовал мальчишник и девичник, объединив их. Оденьтесь попроще, сказал он. Шорты, сандалии, типа того. Эллис, приотстав, смотрел им вслед. Двери фургона Мейбл были открыты. Майкл развернул большую карту, и ветерок трепал ее края.
– Майки, так куда мы едем? – спросила Энни.
– Не скажу, – ответил Майкл, снова сложил карту и бросил под сиденье. – Все на борт! Кто последний, тот слабак.
Эллис впрыгнул в заднюю дверь – последним.
– Слабак, – дуэтом завопили они.
– Штурман, врубите, пожалуйста, музыку, – произнес Майкл.
Энни пошарила у себя в ногах, нашла кассетник и положила на колени. Майкл вручил ей кассету. На этикетке было написано: «Сборная в дорогу». Энни сунула кассету в магнитофон и нажала на пуск. Дэвид Боуи запел «Heroes»[13]. Все трое завопили. Они открыли все окна и громко пели в летних сумерках, летя по знакомым дорогам Хедингтона. Майкл выехал на А40 и ускорился, и старый фургон задрожал от натуги и тяжести.
Через Эйншем, Бэрфорд, Нортлич.
Слушая
Через Бэртон-он-зе-Уотер и Стоу-он-зе-Уолд.
Слушая «Аббу».
Посреди песни «Dancing Queen»[14] фургон вдруг изменил направление, но Эллис ничего не сказал. Он подался вперед и положил руки на плечи Майклу. А когда зазвучала «Take a Chance on Me», он вдруг сделал нечто необычное – запел соло, когда его пела Агнета как-то там. Когда песня кончилась, он сказал:
– Это Гарви меня научил.
И они закричали: «Гарви! Гарви! Гарви!» – и старый фургон затрясся, словно от смеха.
Небо уже теряло свет, и Эллис заметил, что Майкл украдкой взглянул на часы. Скоро на горизонте нарисовался узнаваемый силуэт родного города.
– Майки? – вопросительно произнесла Энни.
Он посмотрел на нее и ухмыльнулся.
Они возвращались через Саммертаун, через Сент-Джайлс. «Молчите, ни слова», – приказал Майкл, и они повиновались. Они смотрели на здания университета, освещенные, величественные, на пабы с толпами студентов у входа.
Майкл остановил машину у книжной лавки на Модлин-роуд. Они последовали за ним через всю лавку. На кухне было темно и тихо. Майкл открыл заднюю дверь. Они вышли в сад, освещенный десятками свеч, маскирующихся под звезды. Посреди этого созвездия стояли рядом две палатки, а за ними – большой надувной бассейн, в котором плавала одинокая лодочка с чайной свечой. Предельно просто, нелепо, прекрасно. Типичный Майкл.
– Позвольте проводить вас в ваши апартаменты. – Он провел их в палатку побольше. Внутри были два спальных мешка, соединенные молниями вместе. – Не желаете ли завтра утром совершить заплыв в озере? Если погода позволит, разумеется.
Они сразу переоделись в шлепанцы и джинсы с отрезанными штанинами. Вечер был прохладный, так что поверх футболок пришлось надеть свитера, и Эллис развел огонь в кругу из кирпичей. Тут открылась задняя дверь дома, и все повернули головы.
– А! – воскликнул Майкл. – Это цыганка с древних болот, зажигательница огней.
– Что-что? – переспросила Мейбл с бутылкой шампанского в руках.
– Глухая цыганка с древних болот, – повторил Майкл.
– Не болтай ерунды, – сказала Мейбл и открыла шампанское. У нее получилось не сразу.
Эллис раздал кружки, покрытые темным чайным налетом. Шампанское разлили по кружкам и произнесли три тоста.
– За вас двоих! – сказал Майкл.
– За нас! – сказала Энни.
– За то, чтобы ничего не изменилось, – сказал Эллис.
В тот вечер Майкл сбегал в итальянский ресторан через дорогу и принес спагетти с морскими гадами, которых никто раньше не пробовал. И с бутылкой красного вина в корзинке – «кьянти руффино».
– Вот это шик, – сказала Мейбл.
