Верховная Рада. Сегодня тут пусто. Навскидку, в два-три раза меньше людей, чем прошлый раз. Выходной? Тогда наоборот, слишком много. Значит не выходной. Я стоял тихонько в углу и пытался быть незамеченным. Сергей Анатольевич – депутат без рук, увидел меня и кивнул в приветствии. Странно, потеря конечностей внешне никак не сказалась на нём. Он был собран, хорошо одет, смотрел прямо, был приветлив со всеми, на лице была уверенность, а сам он лучился энергией. Следом за ним, не отставая ни на один шаг, следовал молодой парень. Наверное, помощник. Он держал в одной руке портфель, в другой руке телефон. Понятно, это «руки» Сергея Анатольевича. Сам он рвался в работу, подходил к каждому, что-то говорил, иногда качая головой. Наверное, его гнала жажда искупить вину, или просто желание получить свои руки обратно. Надеюсь, первое.
В двери, недалеко от меня, показался толстяк, который наорал на меня в прошлый раз. С надменным видом он окинул зал, мельком взглянул на меня, его взгляд споткнулся и моментально потерял всякую надменность. Мне даже показалось, что он стал чуточку бледнее, по крайней мере, я надеюсь на это. Он быстро развернулся в дверях, и собрался тикать.
– Пс! – Застал его в дверях мой позывной.
Он обернулся, надеясь, что звук исходил не от меня, но я не дал ему такого шанса, и поманил его пальцем. Он снова развернулся, склонил голову, и как хомяк, направился к удаву, то есть ко мне.
Антон Владимирович, 39 лет. Не женат, живет с мамой. Воспитывался в «однополой» семье, с мамой и бабушкой. Рос без отца. В школе был таким же толстеньким, хотя, чуть меньше, конечно. Хорошо учился, но одноклассники, постоянно подкалывали его, частенько издевались, смеялись. И иногда, поколачивали его. Не сильно, а так, пару пинков, или пару оторванных пуговиц. И из-за его мягкого характера, и за его внешний вид, и за его желание постоянно донести на всех, настучать. Антон и сам не знал, почему ему постоянно хочется рассказать учителю, что Сашка списывает, а Вовка курит за углом, а ещё ребята прячутся в туалете, когда прогуливают физру. Его любили только во время контрольных и самостоятельных работ. Но как только они заканчивались, всё опять возвращалось. Поэтому, время контрольных – было самое приятное для Антошки.
Мама постоянно работала, а бабушка бегала в школу разбираться, ругаться и заступаться за внука. Но кто боится бабушек? После прихода бабушки, было только хуже. Дома он, конечно, наорёт на бабушку, поплачет, поскандалит. Это был единственный человек, над которым у Антошки была власть. А мама… А что, мама? Она работала. Сначала была помощником судьи, потом доучилась, и сама стала судьёй. Всего добилась сама, как она говорили. Всё своей головой. Ну и немножко, покровительством старого судьи, с которым работала, и от которого у неё был единственный сын. Хотя у старого судьи была своя семья, и он никогда не признавал своего внебрачного сына, и даже не интересовался его судьбой, он иногда спрашивал, как дела у сына его помощницы, и передавал гостинцы.
А в школе, несмотря на высокую должность мамы, дети все десять лет недолюбливали Антона. Если бы он сейчас учился в школе, у него было бы много друзей. А тогда, в 90х, профессия родителей не имела никакого значения. Мой папа – депутат, моя мама – дворник, мой дядя – адвокат, да какая кому разница! Мой дед – директор школы. Вот это круто! Наверное, это было единственное, чего боялись и уважали.
Друзья и подружки не отвлекали его в старших классах, и он закончил школу почти на «отлично». После школы выучился на экономическом. Потом, благодаря знакомствам мамы, устроился помощником депутата. А через несколько лет, видя, что им можно легко управлять, его продвинули в депутаты.
На «казённых» харчах, при малоподвижном образе жизни, заедая свои разочарования и, по-прежнему, слыша от девчонок только насмешки, Антон Владимирович наел свои 200 кг. Что, при его небольшом росте, делали его похожим на Колобка. Но теперь у него была ещё и власть, которой он любил пользоваться при любом случае. Жалко, что на девчонок она не распространялась. Хотя, было несколько, которые хотели с ним познакомиться поближе. Но властная мама, которая одним только взглядом отличала добро от зла, благодаря своей профдеформации, и всех представительниц слабого пола причисляла только в категорию зла, быстро убирала желающих сблизится с её сыном, с её кровинушкой.
«Какое у тебя образование? Кто твои родители? Есть ли судимости в семье? Напиши мне на листочке твои ФИО и год рождения» – Эти вопросы быстро очищали личное пространство Антона.
