Да они даже не чувствуют своей вины. Так привыкли врать? Или просто считают себя неприкосновенными?
– Ладно, ладно! – Я примирительно поднял руки в успокаивающем жесте. Шум начал стихать. – Может я не прав. Тогда, заранее прошу прощения. Наверное, вас просто выбило из колеи моё появление, и мои действия, поэтому, многие занервничали, и побоялись сегодня прийти сюда. Я знаю, как нам решить это недоразумение. Я уйду, а вы сможете продолжить свою работу, и без вашего разрешения я больше не войду в это здание. Обещаю! Согласны?
Большинство удовлетворённо закивало. Начали довольно переглядываться между собой, что-то обсуждать. На первом ряду, недалеко от меня сидел Сергей Анатольевич, который лишился рук не так давно. Я поймал его взгляд, он улыбался, и я, невольно, улыбнулся ему в ответ. Знает что-то, чертяка, или догадывается. Неглупый мужик.
– Ну вот и договорились. Тогда всего лишь одно условие. – Опять загалдели. Да что за люди такие. Хотят всё и без всяких условий. – Да вы хоть выслушайте! У нас же демократия? Сделаем всё как положено. Да и место подходящее, и люди. Проголосуем. – Я удовлетворённо увидел их удивлённые взгляды. Они ожидали чего-то посложнее. А тут привычное дело, голосование. – Быстренько, по старинке, просто поднимите руки, кто хочет, чтобы я ушёл и не возвращался. Будет большинство рук – я сразу уйду. Согласны? Ну и отлично. Поднимайте.
«Лес рук» – как говорила моя учительница в школе. Хотя, она это в переносном смысле, а тут в прямом. Мне кажется, или действительно, все руки подняли. Такого единогласия эти стены не видели никогда.
– Сергей Анатольевич, а Вы «за» или «против»? Простите, не пойму по Вашему виду. Хоть Вы и сами в этом виноваты.
–Да, Вы правы, это только моя вина. – Он поднялся и огляделся. Ему тоже был интересен результат. Хмыкнул. – Я бы не поднял руку.
– Почему? Не хотите быть одним пострадавшим? Или просто хотите досадить Вашим коллегам?
– Просто считаю, что Вы были правы, как это не печально для меня. Но и хочу, чтобы Вы что-то ещё сделали полезное, и не стали уходить так просто, только потому, что эти, – слово «эти» он выделил с каким-то пренебрежением, и кивнул в сторону голосующих, – так захотели и проголосовали.
– Невысокого Вы мнения о своих коллегах.
Всё это время, голосующие держали руки поднятым, и прислушивались к нашему разговору.
– Я рад, что у вас сегодня такое единодушие. – Я снова обратился к залу. – Наконец, вы не спорите, не ругаетесь, не устраиваете драки. Но, хотелось бы внести уточнение. Не хочу, чтобы в голосовании участвовали мерзкие личности.
Опять галдёж.
– Простите, не так выразился. Я знаю, что есть среди вас люди с нечистой совестью. Понимаю, что в большинстве вы хорошие, правильные, честные люди. Но я не хочу, чтобы голосовали и те, кто ворует, грабит и, не дай бог, убивает. Я не хочу давать право голоса таким людям. – Я с укором посмотрел на Сергея Анатольевича.
В зале даже раздались смешки и одобрительные хмыканья, как бы говоря «Вот ты какой, мы тебя осуждаем!». Быстро они «слили» своего товарища. Что, кстати, его ничуть не смутило. Он так и продолжал наблюдать за представлением с поднятой головой и смешинкой в глазах.
– Так вот, я прошу не участвовать этих людей в голосовании и опустить руки.
Ну да, руки опустили. Пару десятков человек. И то, бурча и приговаривая, что им просто надоел этот цирк, а на самом деле они себя к таковым не причисляют. Это я услышал от ближайшего ко мне персонажа. Думаю, остальные оправдываются тем же.
– Вот чёрт. – Я слегка наигранно хлопнул себя по лбу. – Простите меня ещё раз. Я сегодня рассеянный какой-то. Только сейчас понял, что если человек – мразь, то он и не подумает добровольно опускать руку. Ему ведь все равно, одним грешком больше, одним меньше. Я лучше сам отниму у них возможность голосовать.
Я поднял руку в жесте с перекрещенными пальцами, готовыми сделать щелчок, ещё раз оглянул всех и щелкнул, активировав своё улучшение.
Кто-то в панике пытался покинуть помещение, но, только выйдя за дверь, был автоматически телепортирован обратно. Да, такой вариант я предусмотрел. На полу валялись четыре сотни рук, вперемешку с самыми чувствительными представителями человечества, которые не выдержали и потеряли сознание, хотя таких было и не очень много. Но без одной руки щеголяли почти все. Грустно.
– Зачем Вы так? – Сергей Анатольевич выглядел как их главарь, или как особо отмеченный. Он был без обеих рук, и выделялся на общем фоне. Я не заметил когда он подошёл к трибуне, и вместе со мной смотрел на то, что происходило в зале, и хмурил брови.
– Просто завидуешь, что ты теперь не уникальный. Теперь ты – такой как все. А если думаешь, что я просто веселюсь здесь, то это не так. Мне тоже неприятно это.
– Зачем тогда было лишать всех рук? Чтобы не смогли голосовать? Жестоко!
