– А ну, стоять, недомерок! – закричала Каталина, с силой вцепившись острыми когтями в плечо гнома.
– Заткнись, упырица, пока клыки на месте! – грозно прорычал в ответ обезумевший от ненависти гном и до хруста костей сжал кисть девушки своею сильною рукою. – Не хочешь своим мешать, не суйся! – прокричал напоследок Пархавиэль, отпуская руку опешившей и побледневшей от боли вампирши, а затем стремглав бросился во мрак подворотни.
Гном бежал быстро, мчался напролом, спотыкаясь и падая, но каждый раз вскакивая на ноги и упорно продолжая путь. Вначале он ориентировался по стонам жертв, но потом они стихли. Кромешная тьма простиралась вокруг и снижала видимость до кончика носа. Неожиданно Пархавиэль больно ударился головою о какую-то преграду, упал на землю, но тут же вскочил и ощупал руками возникшее на пути препятствие. «Забор, невысокий!» – радостно подумал гном, подтягиваясь и с ловкостью циркового акробата переваливая через препятствие свое грузное тело.
К счастью, дворик, в котором он оказался, был хоть как-то освещен тусклым светом вышедшей из-за облаков луны и отблесками факелов, пробивающихся через узкие щели наглухо закрытых ставень. Пархавиэль видел лишь расплывчатые контуры тел и серые пятна вместо лиц, но этого было вполне достаточно, чтобы оценить ситуацию и начать незамедлительно действовать.
Четверо вампиров устроили засаду на соседней улочке и загнали в пустынный двор трех женщин в черно-белых одеяниях. Двоих тут же прикончили, а третью спас случай: пока двое лакомились кровью из поваленных на грязную землю тел, остальные выясняли между собою отношения, громко спорили, кому принадлежит третья жертва и кто, по их вампирским законам, имел право приступить к трапезе первым.
Женщина испуганно прижималась спиною к забору и, с ужасом взирая на грозно скаливших друг перед другом клыки кровососов, невнятно бормотала какие-то рифмованные слова. Больше всего Пархавиэля поразило, что она тратила время на совершенно бесполезные стишки, вместо того чтобы воспользоваться моментом замешательства и попытаться сбежать.
Лучшим способом борьбы с превосходящими по численности силами противника военные стратеги той поры считали мощный, внезапный натиск, застающий врага врасплох и не дающий ему времени опомниться. Пархавиэль не читал мудрых книг и нудных трактатов об искусстве ведения войн, но полностью разделял мнение об эффективности молниеносных, решительных действий, тем более когда другого выхода просто не было.
Одним длинным прыжком он подскочил к ближайшему, стоявшему на четвереньках кровососу и мощным Ударом ноги в грудную клетку откинул хищника на несколько шагов от жертвы. Появление гнома заставило спорщиков тут же забыть о разногласиях. Они одновременно взмыли в прыжке, надеясь сбить с ног и повалить на землю внезапно появившегося врага. Пархавиэль перекувыркнулся, уходя немного вбок, и, не дожидаясь приземления прыгунов, выставил вперед сжатую в кулак руку. Раскрытая пасть одного из вампиров налетела точно на крепкую кость кулака, послышались хруст и душераздирающий вопль. Зингершульцо заскрипел зубами и поморщился, мелкие, острые осколки клыков содрали кожу и впились между костяшками пальцев. Справа раздалось злобное шипение, а последующий за ним удар в плечо повалил гнома на землю. Инициатива в схватке была потеряна. Вампир ловко оседлал сбитого с ног гнома, придавил его к земле и пытался добраться клыками до шеи. Опрокинутый на спину Пархавиэль ворочался и крутился из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя кровососа и не дать ему возможности впиться в незащищенное горло. И вот когда кожа уже ощущала легкое покалывание клыков, а страх перед приближающейся смертью начал парализовывать рассудок, гнома посетила спасительная мысль. Он крепко обхватил обеими руками голову вампира и изо всех сил надавил на виски – так, что заболели пальцы и свело напряженные мышцы груди. Жуткий хруст и клейкая, вязкая масса, брызнувшая Пархавиэлю в лицо, доказывали, что гном добился желанного результата, раздавил череп врага, как гнилой арбуз.
Однако сил у Зингершульцо оставалось мало, а эффект неожиданности был утерян. Он еще смог откинуть в сторону обмякшее тело убитого врага, а вот подняться на ноги уже не успел: посыпавшиеся со всех сторон удары лишили гнома сознания.
