– Вот так, ангел мой, – прошептал я, наклоняясь к её лицу, так, чтобы она чувствовала моё горячее дыхание. – Ты готова принять меня? Взять всё, что я хочу тебе дать? Всё, что так долго отрицала, но чего жаждала каждая клеточка твоего тела?
Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, возразить, может быть, даже попросить о пощаде. Но голосовые связки, казалось, отказывались ей подчиняться. Вместо слов из её горла вырвался лишь сдавленный, судорожный всхлип. Она слабо кивнула, не отрывая взгляда от моего члена. В её немом подчинении была своя, извращённая красота, которая заставила мою кровь кипеть от возбуждения.
Я надавил чуть сильнее, головка мучительно медленно начала входить в неё, чувствуя каждый миллиметр её сопротивления. Она резко выдохнула сквозь стиснутые зубы, её тело напряглось, ногти снова впились в мои плечи.
– Потерпи, ангел, – выдохнул я, голос был хриплым от напряжения. Я замер на мгновение, давая ей время привыкнуть к вторжению, чувствуя, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг меня, словно пытаясь вытолкнуть. – Это всегда так в первый раз… после долгого перерыва. Но скоро будет хорошо. Обещаю.
Она не ответила, лишь судорожно втянула воздух, её грудь тяжело вздымалась. На глазах снова навернулись слёзы, блестящие капли дрожали на длинных ресницах, но она упрямо сдерживала их, стиснув зубы, кусая губы до крови.
Моя девочка. Такая хрупкая снаружи и невероятно сильная внутри.
И я начал двигаться. Медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тело неохотно, но всё же поддаётся, растягивается, принимая меня. Каждый толчок сопровождался её тихим, прерывистым дыханием, едва слышным стоном.
– Вот так, красавица… да…Расслабься и впусти меня. – прошептал я, ускоряя темп, чувствуя, как напряжение в её теле постепенно спадает. – Не бойся. Я не причиню тебе больше боли, чем ты сможешь вынести. Только ту, которая превратится в наслаждение.
С каждой секундой её тело становилось всё податливее и мягче подо мной. Напряжение постепенно уходило, сменяясь волнами удовольствия, которые я методично разжигал в ней своими движениями. Она начала двигаться мне навстречу, её бёдра инстинктивно поднимались, чтобы встретить каждый мой толчок, каждый раз всё глубже и глубже.
– Лукас… ах… да… – её голос был едва слышен, но я уловил в нём ту нотку подчинения, смешанного с зарождающимся удовольствием.
Я слегка усмехнулся, чувствуя, как первобытный триумф заполняет меня. Мои движения стали быстрее, увереннее, глубже. Я входил в неё до упора, снова и снова, безжалостно и нежно одновременно, заставляя её стонать всё громче, всё отчаяннее. При каждом толчке я чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг моего члена, пытаясь удержать меня внутри. Ритм нарастал, превращаясь в дикий, первобытный танец двух тел, слившихся воедино. Пот градом катился с моего лба, дыхание стало тяжёлым. Комната наполнилась нашими хриплыми вздохами, шлёпками тел и её всё более безудержными стонами.
– Смотри на меня, ангел! – громко приказывал я, ловя момент, когда она начинала терять себя в волнах наслаждения. – Не смей закрывать глаза! Я хочу, чтобы ты видела, кто это делает с тобой! Чтобы запомнила каждую секунду!
Дана с видимым усилием сфокусировала на мне свой затуманенный взгляд.
– О Боже, Лукас… Прошу… не останавливайся… Быстрее! Ещё! – выдохнула она, дрожа всем телом.
Это было всё, что я хотел услышать. Резко обхватил её бёдра, приподнял их, изменил угол проникновения и ворвался ещё глубже. Её крики стали громче, свободнее, полными острой агонии и бурного экстаза.
– Да, ангел, вот так! – прорычал я, каждое слово вырывалось из груди вместе с прерывистым дыханием. – Кричи для меня! Пусть весь мир услышит, кому ты принадлежишь!
Огонь, который мы разожгли, грозил испепелить нас, обратить в прах и дым. И я, блядь, был готов сгореть дотла в этом адском пламени. Лишь бы моя маленькая грешница горела рядом со мной, в моих объятиях, принадлежа мне безраздельно до последнего вздоха.
Толчки стали быстрее, жёстче, почти безжалостными. Я двигался в ней с яростью, которую копил слишком долго, с голодом, который невозможно было утолить. Каждое движение было наполнено отчаянием и одержимостью. Простыни под нами превратились в скомканное, мокрое месиво из пота и её соков.
Я чувствовал, как её тело напрягается, как по нему пробегает дрожь, предвестник новой, ещё более мощной волны оргазма. Её спина выгнулась дугой, так сильно, что между нами почти не осталось пространства. И в следующее мгновение она закричала так пронзительно, что у меня заложило уши. Её внутренние мышцы сжались вокруг меня с такой силой, что я чуть не кончил в ту же секунду, едва удержавшись на самом краю. Она содрогалась в моих руках, её ногти оставляли глубокие, кровавые борозды на спине, но я почти не чувствовал боли, полностью поглощённый её экстазом.
– Это ещё не всё, красавица, – прошептал я ей на ухо, с трудом переводя дыхание, и медленно вышел из неё.