Тих и печален зимний Киев на четвертом году Майдана. Засыпанные снегом, почти безлюдные улицы, на которых даже в полдень не увидишь ни прохожего, ни проезжего – в холодных квартирах все же теплее, чем на продуваемых ветром улицах. Темнота, наступающая сразу с заходом солнца, узкие тропинки, протоптанные среди сугробов, и дымки буржуек в форточках – все это слегка напоминало картины Ленинградской блокады. Именно что слегка. Разница заключалась в том, что Ленинград осадил враг, а в этом городе люди сами блокировали свой разум кастрюлями, одержав победу цеевропейства над здравым смыслом. Жажда безвиза, кружевных труселей, пенсий в евро и вообще европейского життя привела к предсказуемому и печальному результату – газа нет, угля нет, свет дают два часа утром, два часа вечером, отопление в квартирах такое, что лишь бы не разморозились трубы; заводы стоят, работы нет, ничего нет. Одно слово – Руина.
И даже привычная забава под названием АТО больше не радовала жителей этого города, потому что мятежные республики Донбасса крепко держались, не собираясь уступать ни на шаг. И у них было все – и работа, и свет, и газ. За их спиной стоял восточный сосед, и этому соседу было наплевать на санкции, по самой Европе, как выяснилось, бьющие даже вчетверо сильнее, чем по России. Там, на востоке, занимались своими делами и преодолевали свои трудности, но эти трудности не шли ни в какое сравнение с теми, которые приходилось переживать цеевропейцам.
Восточный сосед как на убогих и скорбных умом смотрел на скачущих летом и замерзающих зимой обитателей страны-Руины; как на буйнопомешанных, который год ожидающих, что умрет «злобный Путен», зловредная Россия рухнет, распавшись на тысячу частей, «ватники» и «колорады» приползут на коленях, умоляя гордых потомков протоукров снова принять их в состав «Незалэжной». И тогда хохлы весело запануют, запивая горилкой и «какой-колом» сало в шоколаде и пирожки, которые еще четыре года назад привезла на майдан пани Нуланд. Новых партий пирожков, однако, не предвиделось, потому что поменявшийся у заокеанской Демократии хозяин решил, что Юкрейна вместе со всеми своими жителями представляет собой мусорный актив, в которые сколько ни вкладывай денег – все будет мало.
И кроме всего прочего, этот самый восточный сосед Юкрейны и его вождь «кровавый Путин», которого, как и любого злого бога, было нежелательно поминать всуе, в последнее время затеял нечто такое, от чего цеевропейцы пришли в самый настоящий животный ужас. Откуда-то из далеких глубин времени он извлек самого грозного диктатора прошлого, уже устраивавшего хохлам голодомор, террор, индустриализацию и коллективизацию – все в одном флаконе. И нужен этот диктатор был Путину только для того, чтобы вступить с ним в союз против великой европейской державы прошлого, которая еще почти восемьдесят лет назад собиралась принести восточным дикарям европейскую цивилизацию, декоммунизацию, сифилис и триппер. Попался бы европейским освободителям тот самый Петр Ляксеич Порошенко (девичья фамилия Вальцман) – наверняка загремел бы в Освенцим, под хохот белокурых арийских бестий.
Более того, Россия не просто пошла на такой союз, послав на войну ограниченный контингент своих войск. Москали даже гордились тем, что помогли жестокому диктатору Сталину безнаказанно сокрушить Европу, чтобы установить в ней свой ужасный коммунистический режим. А раз верна прямая теорема – так значит, верна и обратная, и неньку-Украину вот-вот снова отдадут в коммунистическое рабство.
Сразу после репортажа из прошлого и, самое главное, после обращения Путина ко всем москалям, Украину охватила лихорадка бегства, похожая на исход крыс с тонущего корабля. Экономика и хозяйственная жизнь, до того кое-как поддерживавшаяся в украинских городах, одномоментно рухнули, потому что просто стали никому не интересны. Встало метро и прочий общественный транспорт, прекратили работу банки, а за ними и магазины, а гривна начала идти к доллару по курсу использованной туалетной бумаги.
Первыми свинтили на благословенный Запад президент, правительство и Верховная рада, местом своего нового пребывания выбрав даже не привычный, казалось бы, Мюнхен, а далекий Торонто. До Торонто, в отличие от Мюнхена, кровавый коммунистический диктатор не сможет дотянуться длинными руками своих танковых армий. Вслед за вечно пьяным вождем нации потекли на запад деятели помельче. Им тоже не улыбалось остаться один на один как с народом, которым они так долго управляли, так и с ополченцами, у которых к ним был огромный счет. При этом по коридорам власти постоянно ходили слухи, что на Донбассе уже видели не только мифических конных бурятских бронетанковых водолазов, но и бойцов из спецчастей НКВД, которые явно замышляли нагадить свидомым в их шаровары.
